О том, что информацию об итальянце передала Стефани Хорст, ему было известно. Знал он также, что Левша собирался расстаться со своей очередной любовницей. Остальное оказалось для него неожиданностью.
– Какие у тебя планы, Махмуд? – Карл закурил еще одну сигарету и откинулся на спинку стула.
– Выжить, – горько усмехнулся Махмуд.
– Ты собираешься что-то предпринимать, чтобы прекратилась охота?
– Что я могу? У меня почти не осталось людей. Лучшие убиты. Остальные продаются шакалам. Я никому больше не верю, Карл. Никому. Я думаю, надо взять заложников. Лучше детей. Совсем маленьких. Убивать по одному и поставить условие, чтобы они выпустили из тюрьмы пятерых моих людей и прекратили охоту.
– Не годится, – покачал головой Карл, – людей они, возможно, и выпустят, но охоту не прекратят, пока не убьют всех до последнего.
– Зачем ты мне это говоришь, Карл? Я сам понимаю, нужно что-то совсем другое. Только не знаю, что именно. Мне не на кого опереться. Я в каждом вижу предателя.
– Тогда надо опираться на предателей, – задумчиво произнес Карл.
– Шутишь? Мне сейчас совсем не хочется смеяться.
– Нет, Махмуд. Я совершенно серьезно. Акбар работает на МОССАД.
– Откуда ты знаешь? – Лицо его стало серым.
Акбар был официальным представителем ООП в Лондоне. На МОССАД он работал уже полгода. Но Махмуд узнал о предательстве Али Акбара, ближайшего соратника, друга детства, всего неделю назад. И никак не хотел верить.
– У меня есть свои каналы, – грустно улыбнулся Карл.
– Значит, это правда?
– Люди обтачиваются легко, как морская галька, – глубокомысленно заметил Карл, – настоящий вождь должен быть свободен от иллюзий и сожалений. Знаешь, кто это сказал? Иосиф Сталин. Ты ведь настоящий вождь, Махмуд?
– Карл, я прошу тебя, не тяни. Я не понимаю, к чему ты клонишь? Если Акбар предатель, он будет убит.
– Не спеши. Он ведь еще не знает, что засветился. И моссадовцы не знают. – Карл встал, подошел к книжным полкам и вытащил небольшой конверт. – Смотри.
В конверте была дюжина цветных фотографий. Махмуд долго молча разглядывал лицо черноусого мужчины, заснятого в профиль, анфас, крупным и общим планом, наконец поднял глаза на Карла:
– Кто это?
– Официант ресторана «Гемалт-хауз» Александр Крюгер. Сорок два года.
– Я вижу, что он официант! – рявкнул Махмуд, теряя терпение, и швырнул фотографии на стол.
– А больше ничего не видишь? Подойди к зеркалу. Ты забыл собственное лицо.
Махмуд опять схватил фотографии и стал быстро, судорожно перебирать их. Он был похож на игрока, который просадил казенные деньги и готов пустить себе пулю в лоб, но вот ему сказали, что в его колоде есть козырная карта.
– Если ты сбреешь бороду, Махмуд, и немного отоспишься, вы будете как братья-близнецы.
– Как, ты сказал, его зовут? – хрипло спросил Махмуд, продолжая перебирать снимки дрожащими руками.
– Александр Крюгер.
– Почему у него немецкое имя? Он не похож на немца.
– Его мать была еврейкой. Отец немец. Он родился в Казахстане. Пять лет назад женился на немке. В Берлине живет всего год. А в ресторане работает только второй месяц. Довольно неопределенная биография, и это очень кстати.
– Они не поверят, – покачал головой Махмуд.
– Разве за полгода сотрудничества Акбар обманул их хоть раз? Он сообщит им, что ты в Берлине, работаешь официантом в маленьком ресторане и зовут тебя теперь Александр Крюгер.
– Но ведь очень быстро все выяснится.
– И отлично, – кивнул Карл, – чем скорее, тем лучше.
Через две недели официант Александр Крюгер был застрелен у подъезда своего дома. Убийство смахивало на ритуальное. Тело его изрешетили тридцатью пулями из трех бесшумных пистолетов, с близкого расстояния, почти в упор.
Берлинская полиция моментально вышла на след кровавых злодеев, которые оказались агентами МОССАДа. На суде они вынуждены были признаться, что выполняли спецоперацию по борьбе с терроризмом. Все трое были приговорены к длительному тюремному заключению. Разразился чудовищный скандал. Средства массовой информации кричали, что сотрудники израильской разведки убивают невинных людей, не разбираясь, за одно только внешнее сходство с террористами.
Руководитель моссадовской спецгруппы Абрам Каган был смещен с должности. На его место назначили молодого перспективного сотрудника Якова Берштейна, который до этого руководил отделом, занимающимся разработкой агентуры в странах Варшавского Договора.
Это было вполне логичное назначение, так как основные базы по подготовке палестинских террористов находились на территории Советского Союза и ГДР. Берштейн имел богатую и сложную агентурную сеть, в которой были задействованы и палестинцы, и русские, и немцы. Он имел возможность выйти на след Махмуда Хамшари, но собирался всерьез заняться Черным Шейхом, когда сам возглавит отдел, когда уйдет наконец в отставку постаревший, надоевший шеф. А то получится несправедливо: один будет работать, другому достанутся лавры.