– А твои на вкус, как грех, – о, черт, я сказала это вслух!
– Скажи мне, сладкая Аленка, когда мне нужно остановиться…
Я переставала соображать от натиска его горячих губ на моей шее, чувствительной коже за ухом.
– Ост-тановиться? – я потянула его рубашку из брюк и скользнула руками под ткань. Моя ладонь коснулась его горячей, упругой кожи. Под пальцами я ощутила твердые, напряженные мышцы, а его пресс был просто великолепен на ощупь.
– Да, красавица, остановиться, – он заглянул в мои глаза, в темноте комнаты они казались уже не карими, а черными, – то, что выпало из твоей сумочки и…
– А, это! – все же, так и знала, что он подумал, что у меня месячные… – С этим стрессом на работе у меня график чуть сбился, жду вот на днях.
– Так ты поднималась в номер не за тем, чтобы опустошить бар? – в его голосе слышалась улыбка.
– А ты?
Вот я дура, а вдруг он и не думал меня соблазнять, а я уже себе накрутила.
– Честно говоря, я надеялся хотя бы на поцелуй или проверить, мурлыкаешь ли ты.
Я растерялась, не знала что сказать. Ну и глупая же я!
– Теперь мне кажется, что это я тебя в этот номер затащила, чтобы соблазнить, – нервно усмехнулась я.
– Прости, я всегда шучу на грани, но это не значит, что мои намерения превращаются в действия, – проговорил он, а в голосе ни капли раскаяния.
Его дыхание опалило мое ухо, и шепот, обжигающий и желанный, проник под кожу:
– Я чертовски рад, что могу, оказывается, делать с тобой всё, что захочу!
Слова, простые по сути, но они наполнили этот миг всепоглощающей властью и обещанием. Мое тело отозвалось мгновенно, каждой клеточкой, каждой нервной окончания.
– Ты же за этим меня в номер затащила, молочная Аленка?
– Да, покажи мне все, что ты намеревался сделать…
– Окей, переходим к действиям!
Он жадно набросился на мои губы. Он целовал меня так, как будто хотел вдохнуть в меня жизнь, раствориться во мне без остатка. Мои руки, до этого неуверенно покоившиеся на его плечах, вцепились в его волосы, удерживая его ближе, еще ближе.
Теперь я могла трогать его волосы, перебирать между пальцами и цепляться за них. Похоже, у меня новый фетиш.
Блузка скользнула вниз, освобождая мои плечи от шелкового плена. Каждое его движение было наполнено трепетом, осторожностью, словно он боялся разбить хрупкий сосуд. Я замерла, ощущая, как по коже бегут мурашки, как волна жара накрывает меня с головой. Никогда, никогда еще я не испытывала ничего подобного.
Кружево бюстгальтера пало жертвой его нетерпеливых пальцев, и я почувствовала, как загорелась от его взгляда. Взгляда, полного обожания и не скрываемого желания. Он провел кончиками пальцев по моей коже, вызывая дрожь, и я простонала от удовольствия.
Его губы переместились ниже, к моей шее, оставляя на ней мокрые поцелуи. Он не спешил, наслаждался каждым мгновением, каждым моим вздохом. Он словно писал историю на моем теле, историю любви, страсти и бесконечного влечения.
Никогда, никогда еще я не чувствовала себя такой желанной, такой уязвимой и в то же время такой сильной. Никогда еще я не позволяла себе так раствориться в другом человеке, отдать ему себя без остатка. И это было потрясающе. Это было безумно. Это было то, чего я ждала всю свою жизнь.
–√V»–^√\–~√V–^√V–
Я проснулась от ощущения тепла, окутывающего меня, как мягкий кокон. Ночь была как вихрь страсти, где каждое прикосновение, каждый шепот, каждый взгляд был наполнен невыразимой жаждой. Его руки скользили по моему телу, вызывая дрожь, будоража каждую клеточку. Он знал, как доставить удовольствие, как заставить меня стонать от наслаждения.
Мы танцевали танец желаний, переплетаясь в объятиях, словно две половинки одного целого. Его губы оставляли огненные следы на моей коже, а мой шепот растворялся в его страстном дыхании. Мы исследовали друг друга, открывая новые грани наслаждения, утопая в океане чувств.
Каждый его взгляд, каждое прикосновение были пропитаны чувственностью и нежностью. Мы воплощали в жизнь самые смелые фантазии, позволяя себе быть свободными и раскрепощенными.
Время потеряло свой смысл. Была только ночь, мы и наши желания. Мы смеялись, шептали, стонали от наслаждения. Он поднимал меня на руки, кружил, словно пушинку, и снова опускал на постель, осыпая поцелуями.
Мы отдавались друг другу без остатка, позволяя себе забыть обо всем на свете.