тратим государственные деньги на создание громоздкой системы
обезлички. Мы строим стену между студентом и преподавателем.
Если всё это сохранять, то возникают льготы, требующие
квот. А есть, кроме того, и другие категории льготников: инвалиды, пострадавшие от Чернобыля, участники военных
конфликтов, дети погибших шахтёров, офицеров, сироты,
выпускники сельских школ и т.п. Размеры квот по некоторым
категориям вузов доходят до 75%. При такой многофакторности
отбора будущих студентов существует опасность того, что
результат независимого, объективного, идеально проведённого
тестирования просто теряет смысл. Просто к перечню
необходимых документов добавляется ещё и сертификат по
нескольким предметам. Т.е. тот, кто проходит на законных
основаниях вне конкурса, отодвигает абитуриента с высокими
26
показателями. Но тут открывается опасность злоупотреблений.
Проконтролировать, безусловно, всё можно, но при желании – всё
можно и запутать. В старой системе приёма в вуз также не была
предусмотрена должность «зам. председателя приёмной комиссии
по приёму взяток». Да простит нас читатель за иронию…
Как бы вся эта система не привела к одному: к перестройке
механизма взяточничества. Если раньше это делалось за
махинации с письменными работами или благосклонностью на
устном экзамене, то теперь может оказаться ещё проще. Ведь
вступительных экзаменов-то официально просто нет!
Посмотрим, с какими трудностями столкнулись при
проведении пробного, но крупномасштабного независимого
тестирования в прошлом, 2007 году. На сайте Українського
Центру оцінювання якості освіти (УЦОЯО) представлены
подробно Результати зовнішнього незалежного оцінювання 2007
року. Поражает масштаб проделанной организационной работы.
Похоже, что менеджеры потрудились действительно очень
хорошо. Это приятно. Но как обстоят дела по существу?
Результаты тестирования, прямо скажем, не очень высокие.
Доля вины школы, безусловно, есть. Но только ли школа виновата.
Предлагаем разобрать пример Харькова, который в прошлом году
был одним из трех городов, где проходил эксперимент по
независимому тестированию. Средний уровень наших школ
оказался ниже среднего… Неплохо написали ребята из физмат
лицея (ФМЛ №27). И понятно почему: у них тестовые задания
практикуются уже некоторое количество лет. Им понятно было, что такое тест и «с чем его едят». Кроме того, количество часов на
математику-физику, и качество требований – на голову выше
обычных школ. Но вот пример отдельной девушки из обычной
школы.
Она
старательная,
стабильная,
добродушная,
отзывчивая… В школе идет на серебряную медаль. Ее ценят – и
как человека, и как ученицу. Но: на тестировании она получает
баллы, равные … 7! Потому что в обычной районной (неплохой!) средней школе учеников целенаправленно не готовили к этим
тестовым заданиям. Результат по городу оказался удручающим, городским властям пришлось обратить внимание, что надо
улучшить подготовку выпускников (мол, учителя не сдали
экзамен
по
подготовке
выпускников
к
независимому
тестированию)… Вот и получается, что кроме подготовки к
выпускным экзаменам – а их никто не отменял, учителя получают
дополнительную нагрузку по подготовке к тестам. А кому, как не
методистам, знать, что каждый вид контроля требует отдельной
27
отработки на уроках! И, кстати, эти часы в наших школьных
программах не заложены, равно как и нет методики подготовки к
тестированию…
Сомневаюсь, что юные выпускники сельских школ, у
которых тоже нет опыта тестирования, пройдут его безупречно, лучше, чем городские. Значит, надо готовить в первую очередь
учителей, а потом и молодых людей к этой специфике. В
упомянутом отчете УЦОЯО говориться о том, что такая работа
была проделана. Значит, она недостаточна! Но здесь возникает
опасность, что школы перестанут учить, а начнут тренировать
(натаскивать – попросту говоря) учеников, как правильно
заполнять
тесты.
Но
поскольку
у
школы
особой
заинтересованности в этом нет, то это может быть поставлено на
коммерческую основу, так сказать во внеурочное время. Но