После окончания института работает учителем в Онуфриевской
средней школе. В 1941 добровольцем ушёл на фронт. В январе
1942 тяжело ранен под Москвой. В его груди навсегда остался
осколок. Долгое лечение в госпитале на Урале, после которого
он по состоянию здоровья в армию уже не вернулся. Его
назначили директором школы в Уфе. Потом возвращается в
родные места. Недолго работает заведующим районо, а с 1948 до
последнего дня руководил Павлышской средней школой. 22 года
бурной,
невероятно
кипучей
педагогической,
научной,
литературной и административной деятельности. Им написаны
48 монографий, 600 статей, 1,5 тысячи сказок и рассказов для
детей. Сочинения Сухомлинского вышли на 53 языках народов
мира. Его труд был отмечен многими, в том числе высшими
наградами СССР. Был избран членом-корреспондентом
Академии педагогических наук РСФСР и СССР, имел звание
Заслуженный учитель УССР. Это с осколком то в груди! И вне
сомненья – с искрой Божьей! Можно говорить о феномене
Сухомлинского!
Насколько же и для кого актуален опыт этого педагога в
нашей школе? Что в его взглядах временное, конъюнктурное, а
что – вечное.
При подготовке к этой статье, перечитывая классика нашей
педагогики, все время ловишь себя на мысли: ведь это все было
востребовано, это все работало, и что бы мы ни говорили, страна, 59
в которой работал Сухомлинский, была славна не только
прорывами в науке и технике, не только самым высоким уровнем
образования и широкой сетью медучреждений, но в первую
очередь той мерой смысла жизни, которую имел каждый человек в
этом обществе. Смысл имела и педагогика в школе.
Сухомлинский сформировался как личность до научно-
технической революции, то есть до первого компьютера, до
первого искусственного спутника, до атомного реактора и до
начала
промышленного
использования
катализаторов
в
химической промышленности. Его творчество приходится на
эпоху, когда многие смелые фантазии Жуль Верна и Уэллса стали
реальностью, когда наука и техника заявила о себе не только
достижениями, но и угрозами, которые возникают при
воплощении в жизнь этих достижений, когда антиутопии Хаксли, Оруэлла и Замятина подкрались незаметно к нам и, как скрытый
снимок на фотобумаге под действием проявителя, быстро
обретают зримые черты в нашей жизни: клонирование, генная
инженерия, реимплантация и имплантация органов, а значит и
торговля ими, возможность тотального контроля за каждым
человеком, глобальное разрушение сложившихся к середине ХХ
века государств как социальных целостных организмов с
социальной ответственностью перед каждым гражданином под
треск либерально-демократической и гуманистической риторики.
Как вписывается наследие Сухомлинского в мир, воплощающий в
реальность самые смелые фантазии Лема и Азимова, Кларка и
Бредбери?
Современная школа переживает не самое легкое время. И в
первую очередь трудность нашей школы – в полной внутренней
бессмысленности, в отсутствии ОБРАЗА, по которому
осуществляется образование молодого человека. В советское
время, безусловно, был понятен социальный заказ, который
ставился перед школой. И в рамках этого заказа было и
формирование образа человека, необходимого нашему на то время
советскому обществу. Складывается такое впечатление, что образ
человека нашему обществу не нужен. А ведь для выполнения
задачи школы важен именно образ – входящий – что имеем на
входе – и завершающий – что мы хотели бы иметь на выходе… Не
может быть образования без ориентации на образец! Иначе ни
родители не понимают, куда они отдают детей, ни учителя не
представляют себе, что им с детьми делать, ни общество не
представляет, с чем оно столкнется, когда масса подросшего
невесть чего выйдет за стены школы. В этом отношении мы все, 60
можно сказать, по уши в Европе: у Европы нет ни положительного
образа будущего, ни концепции человека. А значит, не может быть
ни
культуроцентристского,
ни
человекоцентристского
образования и общества.
Посмотрим, как Сухомлинский понимал главную задачу
школы.
Сухомлинский видел проблему образования в старом мире
в том, что образованный человек не хотел участвовать в процессе