обширную область исследований. Главная цель их – показать, что
человека заставляет трудится не только корысть, не только сам
результат труда. Фрэнсис Фукуяма пишет: «Желание и рассудок -
вот что по традиционной либерально-экономической теории
адекватно описывает различия в стимулах к работе. Но самый
термин "трудовая этика" подразумевает различия в том, каким
образом и до какой степени работа людей определяется культурой
и обычаями, то есть в определенном смысле - тимосом. И
действительно, очень трудно дать адекватную характеристику
человека или народа с сильной трудовой этикой в строго
12 Федотов Г.П. Трагедия интеллигенции // О России и русской
философской культуре. – М.: Наука, 1990. – С. 528. – с.406.
13 Ирина Демина. Социальный портрет учителя. Несмотря ни на что, он
остается интеллигентом //http://www.ug.ru/issue/?action=topic&toid=11971,
№50 (10079) 2005-12-13
112
утилитарных терминах традиционной либеральной экономики»14.
«Тимос» или «духовность» – понятие, которое ввёл Платон.
Созвучными ему являются понятия «жажда признания» у Гегеля, стремление к славе у Макиавелли, гордость или тщеславие у
Гоббса, любовь к славе у Александра Гамильтона, честолюбие у
Джеймса Мэдисона, “amour-propre” (себялюбие, эгоизм) у Руссо и
«человек как зверь, имеющий красные щёки» у Ницше. Фукуяма
объясняет, что «все эти термины относятся к той стороне
человека, которая ощущает потребность придавать ценность
вещам - в первую очередь себе, но также и людям, действиям или
окружающим предметам. Это та сторона личности, которая
является основным источником таких эмоций, как гордость, гнев и
стыд, и она не сводима ни к желанию, с одной стороны, ни к
рассудку - с другой»15. Таким образом желание как стремление
человека обладать некими вещами и получать от них удовольствие
и рассудок, как стремление получит эти вещи наименьшей ценой
совершенно не исчерпывают мотивы и стимулы труда. В труде
человек самореализуется, обретает полноту жизни. Только так
можно объяснить, почему сотрудники японских корпораций могут
по 70-80 часов в неделю работать с маленькими отпусками.
«Усердие, с которым они работают, не связано строго с
получаемой платой. На самом деле в строго утилитарных
терминах их поведение иррационально… они получают
удовольствие от самой работы… Иными словами, работают они
более для удовлетворения тимоса, нежели желания»16.
Так или иначе, моральные стимулы к труду играют
колоссальную роль в мотивации трудовой деятельности, но они
имеют смысл только тогда, когда само общество позитивно
относится к моральным и профессиональным качествам
работника. Сегодня точная картина отношения к профессии
учителя неясна, поэтому нужны социологические исследования, которые показали бы реальное отношение сегодня и в
ретроспективе, в предыдущих поколениях к профессии учителя. А
сопоставив с экономическими показателями (зарплата и нагрузка
учителя), с экономическими достижениями страны можно было
бы научно определять политику в области управления
образованием и оплате труда. История – это лаборатория общества
и надо извлекать из неё научную, то есть объективную
14 Фукуяма Ф. Конец истории и последний человек. – М.: АСТ: Ермак, 2005. –
588 с. – С.343.
15 Там же, с. 256.
16 Там же, 343-344.
113
информацию. Но и без научных исследований всем ясно, что
престиж учителя, вообще школы сегодня недопустимо низок. И
ситуация ухудшается потоком негатива в средствах массовой
информации. В том числе и эти строки подливают масла в огонь.
Но ведь есть и позитивные моменты. И о них нужно больше
говорить, писать, показывать. Но мы не имеем ввиду и не считаем
позитивом
шоу-конкурсы
Учитель
года,
бесчисленные
конференции, пиар-открытия новых школ и т.п.
Без школы сегодня нельзя, без учителя нельзя, но
отношение общества, похоже, вернулось к состоянию примерно
столетней давности. Вот какие штрихи можно встретить у М.
Горького в «Литературных портретах»:
Очерк об учителе Иване Вольнове:
Ко мне он приходил чаще всего поздно вечером, а то
— ночью "на огонёк"; придёт, сядет и, вздохнув, спросит:
— Не помешаю? Вы — работайте, я посижу молча.
Было ясно, что он тоскует, что ему трудно жить.
Минуты через две он рассказывал, зажав руки в коленях,