Богат Переславль и сооружениями XVII века. К числу лучших принадлежат Проездные ворота в Горицкий монастырь (где ныне помещается местный музей). Ворота эти монументальны и в то же время нарядны, праздничны и как-то по-доброму, по-крестьянски наивны. Их украшают резные каменные кони-рельефы, похожие на детские глиняные игрушки, у них веселый, жизнерадостный убор, напоминающий рисунки деревенских рукодельниц.
В другом переславском монастыре, Никитском, на озерном берегу, сохранился ансамбль построек времен Ивана Грозного, пополненный в XVII веке шатровой колокольней и новым архитектурным убором Трапезной палаты.
По дороге в Москву, в двух верстах от Переславля, на лесной опушке виден еще один каменный шатер, старинный и немного сказочный. Это Федоровская часовня, иначе называемая «Крест». Ее шатровый верх опирается на кувшинообразные столбы-опоры. На этом месте, четыре века назад, будто бы появился на свет царь Федор Иоаннович: царица-мать родила Ивану Грозному престолонаследника во время богомолья, на пути к переславским святыням — Горицкому и Никитскому монастырям.
Скоро мелькнет и Загорск со знаменитой лаврой — архитектурным ансамблем, создававшимся на протяжении четырех столетий и все-таки единым и цельным.
Если иметь в виду только XVII век, очень хороша и характерна для этого времени в Загорской лавре шатровая церковь Зосимы и Савватия с примыкающими к ней Больничными палатами — один из немногих образцов русской гражданской архитектуры XVII века, не искаженных поздними переделками (здесь их недавно убрали наши реставраторы).
Композиция церкви Зосимы и Савватия — прямой след старорусской деревянной жилой архитектуры, где высокое крыльцо, часто завершенное шатровым верхом, служило композиционным центром для обеих клетей здания, срубленных справа и слева от крыльца. Такую композицию можно и сейчас видеть в северных постройках под Архангельском, Вологдой или Петрозаводском.
IV
Канун реформ Петровых
Волоколамск — слово очень емкое и выразительное. Оно мгновенно создает целую картину жизни древнерусских людей на реке Ламе, правом притоке Волги. Ламская волоковая система была важным связующим звеном на водном пути из Новгорода в Москву.
Самый волок имел протяжение около пяти верст, суда одолевали этот участок на катках и полозьях-кренях. Новгородские гости проходили по рекам Волошне, Гряде и Озерне в Рузу, приток Москвы-реки, а через реку Протву можно было попасть прямо в Оку. Ламский волок был так хорошо известен в старину, что летописцы часто пользуются им как ориентиром, даже не уточняя названия: «пошел за волок», или «в селах за волоком…».
Для защиты Ламского волока здесь давно заложили город-крепость. Остатки высокого насыпного городища со старинным собором наверху и теперь хорошо видны, когда подъезжаешь к Волоколамску.
Если от Волоколамска свернуть в сторону большого села Теряева, то примерно на двадцать втором километре (поверим счетчику!) появится слева от шоссе неглубокое, облюбованное рыболовами озерко, поросшее камышом и осокой. Еще в старину здесь запрудили мелкую луговую речку Сестру — получился водоем, поныне красиво отражающий соборные главы и высокие стены Иосифо-Волоколамского Успенского монастыря. Этот монастырь — один из выдающихся памятников архитектуры XVII века.
Основал его в 1479 году монах Иосиф Волоцкий, церковный писатель и проповедник, стоявший близко ко двору московского князя Ивана III. Последователей религиозно-политического учения Иосифа стали называть иосифлянами. Они противостояли еретическому учению нестяжателей.
К началу XVI века монастыри, в том числе и Иосифо-Волоколамский, владели огромными поместьями и десятками тысяч крепостных крестьян. Нестяжатели во главе с «заволжским старцем» Нилом Сорским и его последователем Вассианом Косым, требовали изъятия у монастырей этих владений как противоречащих христианскому учению. Иосифляне же стали на защиту земельных владений церкви.
«Аще у монастырей сел не будет, како честному и благородному человеку постричися? — восклицал Иосиф Волоцкий на церковном соборе. — И аще не будет честных старцев, отколе взяти на митрополию или архиепископа, или епископа и на всякие честные власти? А коли не будет честных старцев и благородных, ино в вере будет поколебание…»