На восточной стене, начиная с северного угла, стоят башни — Безымянная, Никольская, Мироносицкая (или Воскресенская); юго-восточный угол украшен Петровской башней, а вдоль западных прясел расположены самые интересные башни — цилиндрическая Старицкая, квадратная в плане Германова (она служила местом заключения знатных узников) и ярусная Кузнечная.
Обойдешь эти стены, любуясь и старинными запущенными прудами, где некогда монахи откармливали карпов, — и подумаешь, что не только в пропорциях объемов и красоте узоров заключается тонкий художественный расчет Трофима Игнатьева. Поражает знание перспективы, умение с непогрешимой точностью угадывать и предусматривать тайны светотени.
Уже в послевоенные годы, во время реставрационных работ, группа преподавателей и студентов Московского архитектурного института сделала точные обмеры, сняла планы и зарисовала здания ансамбля. Обмеры показали, как свободно владели древнерусские мастера всеми средствами художественной выразительности.
Например, во всех башнях применен прием постепенного, незаметного глазу сужения объемов по вертикали. Введена сложная система «оптических» поправок, чтобы усилить динамизм этой архитектуры, ее устремленность вверх. Даже машикули, то есть навесные бойницы, сужены кверху — верхняя часть прорези обязательно уже, чем нижняя, и в целом эффект взлета достигается полностью. Этому помогает и весь декор башен.
Вовсе отсутствует в этом зодчестве принцип строгой симметрии, математической правильности. Начинавший строительство Иван Неверов и осуществивший постройку до конца Трофим Игнатьев пренебрегли слишком легкими возможностями трафаретных решений, повторяемости деталей. Каждая часть ансамбля решена свободно, по-своему. Принцип симметрии здесь уступил место принципу гармонии, равновесия масс и объемов, при вполне свободной композиции их. Это и создает ощущение жизненности, вольности. А самое главное — это безошибочное ощущение слитности всех строений воедино. Ни одно здание не мыслится вне ансамбля, вопреки ему и природе…
На пути к Волоколамску минуешь и знаменитый Новый Иерусалим, бывший Воскресенский монастырь на Истре, любимейшее детище патриарха Никона, здесь и погребенного. Монастырь тоже был разрушен осенью 1941 года, но уже частично воскрешен реставраторами: они восстановили стены и башни ограды, красивый Входо-иерусалимский храм, построенный крупнейшим зодчим XVII века Яковом Бухвостовым (кстати, Трофим Игнатьев был его односельчанином).
Можно надеяться, что такие уникальные памятники древнерусского искусства, как иосифо-волоколамский и ново-иерусалимский ансамбли, со временем будут полностью возрождены трудами советских реставраторов.
В стародавние времена стояла дозорная вышка с колоколом на крутом песчаном обрыве над рекой Сторожкой, притоком Москвы-реки. Поблизости, верстах в двух, срубили укрепленный городок рядом с дедовскими, славянскими могилами-курганами. На все стороны кругом синели леса.
Внизу, под горой, полая Москва-река крутила по веснам тяжелые, почерневшие льдины, принесенные «из-за Можая»… До Москвы намерили отсюда верст полсотни с гаком. Владели здешним уделом младшие московские князья, жительствовавшие обычно поближе к великокняжескому двору, в самой Москве.
Сигнальная дозорная вышка на Стороже-горе предупреждала о любой угрозе, надвигавшейся с запада. Звенела тогда с горы колокольная медь, и стали жители называть свое поселение Звенигородом.
После Куликовской победы Димитрий Донской завещал города Галич и Звенигород младшему сыну Юрию. Князь Юрий был честолюбив, решителен и рано стал готовиться к тому, чтобы потягаться за власть со старшим братом Василием и его потомками.
В удельном своем Звенигороде он сильно укрепил кремль, или, как тут говорили, городок, окружил его валами и стенами, построил себе терем, а рядом с теремом — белокаменный одноглавый храм в честь Успения богородицы.
Этот храм сохранился без особенных переделок до нашего времени и носит название «Успенский собор, что на городке». Невидимый с дороги, он стоит над спокойным изгибом Москвы-реки. Поднимаешься к нему крутой лестницей и, лишь одолев ее всю, увидишь среди невысоких домов и зелени белокаменный собор.
Выстроен он в самом начале XV века в духе традиций домонгольских, владимиро-суздальских, но есть в нем и чисто местные, московские, черты. Безошибочностью своих благородных пропорций, тонкой грацией, казалось бы, совсем простых и все-таки изысканно подобранных украшений этот памятник пятисотлетней давности приобрел славу одного из самых ценных образцов раннего подмосковного зодчества.