– Ты как, Вик? Ударилась? Больно? – беспокоится дядя Женя.
– Боже мой! Анютка, котик, иди к маме… Ты куда смотрел, идиот?! Ее чуть не сбила машина!
– То есть, твоей вины в этом нет? – цежу я, с трудом поднимаясь на ноги.
– Что? – оборачивается ко мне истеричка.
– Ничего! За ребенком смотри. В другой раз меня может рядом не оказаться, мамаша, блин.
Лицо женщины, которая оказывается примерно моей ровесницей, вспыхивает. Она шевелит губами в инстинктивном желании что-то возразить, ответить агрессией на агрессию, но ее рот болезненно кривится, прежде чем она успевает сказать хоть что-то. Осознание накрывает ее постепенно. Страх лишиться любимой дочери вытесняет собой все… Все вообще.
– Анют… Анюточка, – плачет, забирая дочь из моих резко ослабевших рук. Папаша бросается к ним обеим.
– Спасибо вам, – сипит, крепко обнимая своих девчонок.
Я киваю, потому что тупо не могу ответить. Откат проходится по телу волнами колючей безудержной дрожи.
– Вика, я все оплатила. Можем ехать.
Оглядываюсь на Зою Константиновну, о которой умудрилась забыть.
– У вас все хорошо? Что-то случилось?
– Девочка чуть под машину не попала, – хриплю я. – Но уже все нормально, как видите.
– Да какое же нормально, если на вас лица нет?
– Ничего. Мне предстоит много работы, а она меня успокаивает. Так что? Едем?
– Если вы уверены, что сможете управлять машиной в таком состоянии.
– А какие варианты? – вздыхаю я. – Все уже загрузили.
– Я могу сесть за руль.
– А ваша машина как же?
– Поручу кому-нибудь пригнать, не переживайте.
Пожевав в нерешительности губы, я все же вынуждена согласиться, что так будет лучше. Протягиваю Зое Константиновне ключи.
– Ну, какая у меня машина, вы видите, – говорю вместо извинений.
– Это еще что! В молодости я и не на таких развалюхах гоняла. Была у меня как-то двадцатилетняя копейка… До сих пор ее с нежностью вспоминаю, хотя и нервов на нее ушло – мама дорогая. А ведь все равно выручала. Еще как, ты что? Я только-только бизнес начала, а тут Пашка родился. Зашивалась я в то время…
Если бы я верила в знаки, то подумала бы, что бог неспроста мне послал Зою Константиновну. Он будто разговаривал со мной через эту бойкую женщину, показывая на ее примере, что совмещать бизнес с материнством вполне возможно. И тем самым перечеркивая мой, пожалуй, самый жирный довод против, если не считать моего нежелания искать Мира, которое вряд ли что изменит.
– Но справились же? Кто-то помогал? Муж? Или родители?
– Ой, да какой муж, Вик? Мужики мне попадались сплошь ленивые. Домкратом с дивана их было не поднять. А родители, может, и помогли бы. Так жили за тысячи километров и ни в какую не хотели переезжать. Сама понимаешь, когда жизнь прошла на одном месте…
– Да, наверное, понимаю. Так у вас один сын?
– Два! И еще две дочки.
– Ничего себе.
– Ага! Все от разных папань. Прикинь, какой я была неугомонной? Все думала, ну вот этот уж точно тот самый, – гогочет, лихо вписываясь в поворот. Я смеюсь, уж очень мне импонирует то, с какой ироничной легкостью Зоя Константиновна относится и к себе, и к жизни.
– И черт с ним, что тот самый не встретился. Зато детей аж четверо.
– Ну почему не встретился? – лукаво поглядывает на меня заказчица. – Встретился. Но рожать от него мне уже поздно. Да и смысла в этом нет в нашем возрасте. Ну, а у вас есть дети? Или карьера пока важнее?
– Я как раз в раздумьях о том, как быть. У меня довольно сложная ситуация. Так что даже не знаю.
Пожимаю плечами, а у самой из головы не идет трагедия, которая чуть было не случилась. И глаза Анютки… Они затронули струны, спрятанные глубоко-глубоко в душе. Заставили на многие мои решения взглянуть иначе. Да, ребенок – это, безусловно, большая ответственность, с которой справляются далеко не все. Оставаясь бездетной, можно прожить жизнь в свое удовольствие, но так и не узнать, что бы привнесло в нее родительство. И тем самым посеять внутри мысль о том, что, возможно, ты упустил что-то важное и прекрасное. Мне бы не хотелось однажды пожалеть об упущенной возможности.
– Нашему поколению такие сомнения были чужды, – продолжает Зоя Константиновна. – С одной стороны, мне очень нравится то, что нынешние молодые люди подходят ко всему настолько осознанно, а с другой… Есть в этом как будто какой-то расчет, а значит, нет места божьему промыслу.