Несмотря на то, что ванна казалась большой, из-за её покатых стенок, мы сидели непозволительно близко друг к другу. Буквально соприкасаясь спинами.
Жар скрутил внутренние органы в один большой комок нервов.
Бесшумно выдохнув, откинулась назад, полностью ложась на мужскую спину, умещая затылок на широком плече. Причёска, собираемая служанками с особой тщательностью практически два часа, оказалась безнадёжна испорчена. Шпильки запутались, повиснув на волосах.
— Я говорила с императором, — протянула, не совсем уверенная в том, что это подходящее время.
Однако стоило сердцебиению немного успокоиться, а эмоциям вернуться под контроль, как я поняла, что не смогу откладывать этот разговор в долгий ящик.
— М? И о чём же?
— О наших отношениях. О тебе.
— Узнала что-то ещё интересное? — голос Аластора был лёгок с безобидными подначивающими нотками.
— Нет, только вот, — не выдержав, резко подняла голову и, развернувшись к нему корпусом. Мгновенно среагировав, демон отзеркалил позу. — Никак не могу понять, почему тебя тогда отстранили от военного совета? Даже если ты потерял способность управлять адским пламенем, то всё равно оставался опытным специалистом. Ты был нужен империи. Так почему? Это из-за императора?
— Отчасти, да.
— Но почему? — повторила глупо, продолжая не понимать.
Аластор не выглядел, как кто-то, кто способен раскрыть правду в сию же минуту. Я не видела, но догадывалась, что сейчас в его душе происходит раскол. Одна часть желает сдаться и рассказать обо всём, а другая всячески этому препятствует.
Говоря честно, я прекрасно понимала, что пытаюсь давить на него в поисках истины. Да, возможно, она ничего не сможет решить или прояснить, но хотя бы поспособствует нашему сближению. Пусть и немного.
Влюбляться в этого мужчину было ужасной идеей. Чувство зависимости от него разгоралось пожаром с каждой совместно проведённой секундой. Но, как бы сильно мне не хотелось, я не могла позволить себе полностью раствориться в детской влюблённости, не узнав как можно больше.
— В то время я тоже задавал себе этот вопрос, — наконец, заговорил лорд Циммерман, признавая поражение, — но со временем понял всё без объяснений. Потеря адского пламени стала сильным ударом для меня. Лекарь может вылечить тело, но свою израненную душу придётся собирать воедино самому. Первые месяцы я не до конца осознавал насколько сильно меня задели итоги войны. Да, часть противников удалось схватить и отдать под суд, но все мы прекрасно понимали, что то была действительно лишь часть, — он замолчал ненадолго, словно что-то вспоминая. — Тогда я был одержим идеей схватить всех заговорщиков. Иной раз эта одержимость приобретала маниакальную форму.
— Тогда император и отстранил тебя?
— Верно. Был созван военный суд, который признал меня непригодным для несения дальнейшей службы. Как позже стало известно, суд был фикцией для народа, приказ об отстранении был подписан императором задолго до начала процесса. Я долго злился, требовал повторного суда, но дворец оставался глух к просьбам. В конце концов, усталость взяла своё, я всё реже стал выходить в свет, не отвечал на письма и, в конечном итоге, пришёл к решению отгородиться от всего мира.
— Тогда-то, наверное, о тебе и пошли эти странные слухи, — проговорила медленно, пытаясь до конца осознать весь масштаб трагедии. — Но как тогда ты стал ректором академии?
— Это был подарок императора.
— Что? Подарок?
Аластор пожал плечами, сделав вид, будто не собирался больше ничего разъяснять.
— Не подходящее место для разговора.
Ах, да. Мы ведь в дворце. В том самом месте, в котором могут находиться заговорщики. Нужно быть осторожнее в вопросах.
Понимающе кивнула, не в силах отделаться от навязчивых мыслях. Теперь многое приобретало смысл. Я даже представить не могла, через что пришлось пройти Аластору, до того как всё начало обретать смысл.
Травмированный и лишившийся магии, он до последнего хотел быть полезным, но вместо объяснения получил отстранение от службы и глухое молчание на все просьбы. В горле встал ком. Я не могла до конца понять его чувств, но могла приблизительно представить его смятение и непонимание. Словно ты вдруг опротивел всему миру.
И столь ярко эта картина встал перед глазами, что я больше не видела смысла сдерживаться. Придвинулась ещё ближе, заключая мужчину в крепкие объятия. На мгновение ощутив, как крепкие мышцы напряглись под руками, прежде чем расслабиться. И вот уже тёплые ладони скользят по мокрой коже, прижимая меня в ответ.