Воздух наполнился сладковатым ароматом трав.
Аккуратно взялась за блюдце, притягивая наполненную почти до краёв чашку ближе, но отпить пока не решалась.
— Как проходит ваша учёба?
— Поначалу тяжело вернуться к прежнему темпу, но со временем я привыкла.
Стоило признаться, что Агнесса начинала разговор издалека, интересуясь повседневными вещами, и это очень хорошо приглушало бдительность. Совсем не заметив, я рассказала ей о том, как проходят лекции, да и в целом поделилась впечатлениями от обучения.
Императрица слушала, не прерывая, задавая вопросы только в самом конце, не давая разговору ни на секунду угаснуть.
— Даже представить не могу, что тебе пришлось пережить, — вздохнула Агнесса. — Ещё и эти ужасные слухи.
— Слухи?
— О том, что в академии один из студентов обратился в инес, — кивнула она, поднося чашку к губам. — Ужасающее известие.
Невольно нахмурилась. Воспоминания всё ещё были болезненно свежи, при каждом удобном случае умудряясь уколоть как можно больнее. И мне не хотелось теребить рану лишний раз, хотя бы потому что я никак не могла простить себя за случившееся.
— Да, вы правы.
— Что думаете по этому поводу?
Еле заметно поморщилась, неосознанно потянувшись к подвеске, перебирая в пальцах тонкую цепочку.
— У меня нет мыслей.
— Разве? Я слышала, что вы одна из первых столкнулись с новообращенным.
— Верно, но…
— И вроде как были с ним знакомы. Разве вас не одолевают вопросы после увиденного? Не хочется узнать, что этому предшествовало?
В ушах зашумело.
Бездонно-чёрное небо, хрустящий снег под ногами, красное заплаканное лицо Эрики и рычащее существо, покачивающееся на грани тьмы и света.
«Ты во всём виновата! Зачем ты ему это сказала?!».
Приятный оранжевый свет уютных библиотечных стен. Прищуренный взгляд светло-фиолетовых глаз, в которых десятки эмоций, но прочесть не удаётся ни одной.
«Если бы у тебя был хотя бы малейший шанс всё исправить, ты бы исправила?».
Воспоминания закрутились единым хороводом поблекших цветов. Постепенно их голоса стали совсем неразборчивыми, напоминая больше заевшую мерзкую пластинку.
— Хватит! — вскрикнула, резко подняв голову. Лицо императрицы слегка вытянулось от растерянности. Вскрик эхом повис в пустых стенах. — Простите, я… я задумалась немного.
— Понимаю, это большое потрясение для тебя, — медленно кивнула Великая Мать. — Выпей чаю, успокойся.
Послушно обхватила чашку, поднося к губам, делай большой глоток остывшего чая. После немного подумала и сделала ещё один. Сладковатая жидкость оставила странное послевкусие чем-то схожее с металлическим.
Когда сердцебиение немного замедлилось, и я отошла от болезненно острых вспышек воспоминаний, пришлось признаться:
— Обращённый был моим другом, его звали Алвар. Я знала, что у него возникли какие-то проблемы, но не придала им значения.
— Ах, мальчик, не получивший благословения, — понимающе вздохнула Агнесса. — Да, дорогая моя, демоническое общество крайне жестоко к подобным персонам. Взять только твоего жениха, как только он потерял способность управлять адским пламенем, так сразу же покинул военный совет.
— Это несправедливо.
— Именно! Вместо того, чтобы пытаться обуздать эту силы, мы отчего-то дрожим перед ней.
— Простите? — не совсем поняла её слова. — Обуздать?
— Ох, это лишь мои громкие заявления. Я тебя смутила?
Отрицательно помотала, почувствовав непонятно откуда взявшееся головокружение. Картина перед глазами немного поплыла, и мне пришлось полностью сконцентрироваться, чтобы вернуть себе чёткость.
— Немного, — честно призналась. — Разве можно обуздать пламя? Я читала в книге, что способность и сила воздействия — это, грубо говоря, врождённые возможности тела. Разве можно переступить собственный предел?
— Интересный вопрос. В мире очень много нелогичного, моя дорогая. Разве мог демон, позволивший пламени взять вверх, остаться в живых, да к тому же в своём уме? Теории говорят нет, но лорд Циммерман — живое доказательство обратного. Так почему нельзя обуздать само пламя? Дать возможность управлять им тем, кто был этого лишён.
Вязкая слюна заполнила рот. С каждой секундой силы будто покидали меня, и я не знала причину этого.
Разговор звучал всё страннее и страннее, нужно уходить. Добраться до комнаты и лечь спать, чтобы прогнать это непонятное наваждение.