Поскольку большинство студентов поступили сюда ещё летом, а учёбу начали как положено с первого числа сентября, то выбирать не пришлось. В соседки мне досталась такая же первокурсница с демонического факультета.
Первые две недели мы воевали, после удалось притереться.
И вроде казалось всё не так уж и плохо, я обживалась, ходила на пары, общалась с такими же первокурсницами и пропадала в библиотеках, но нечто мешало до конца расслабиться. Почувствовать эти мирные учебные будни.
И это мои оценки.
— Извините, можно? — заглянула в секретарскую, перед этим постучав.
— Студентка Келенберг? — холодно уточнила статная женщина, не отвлекаясь от документов.
— Эм. Да.
— Ректор ожидает вас.
Легче не стало.
Трусцой преодолела секретарскую, подкравшись к двери из чёрного дерева, пытаясь собрать в кучу мысли и силы. Давай, Лилли, тебе ведь не пятнадцать. Но фактически мне восемнадцать по здешним меркам, но я не об этом!
Отчаянно покачала головой, тяжело вздохнув.
— Не заставляйте ректора ждать, — напомнила о своём присутствии секретарша.
Да-да, конечно.
Зажмурившись, пару раз стукнула кулаком по лакированной поверхности и, не дождавшись ответа, влетела внутрь.
Кабинет был просторным и светлым. По бокам располагались увесистые книжные шкафы со стеклянными дверцами, некоторые полки хранили кубки и светящиеся статуэтки. Посредине расположился мощный стол с аккуратными стопками листов по краям, перед ним стояли два кресла, оббитые бордовой кожей.
В противоположной стороне от двери почти всю стену занимали окна, со сдвинутыми в разные стороны бордовыми шторами. Да и в целом кабинет был оформлен в красно-белых тонах. Пробегаясь взглядом ещё раз, слева заметила дверь, скрытую меж двух шкафов.
И только оглядевшись, решила посмотреть на ректора.
— Здравствуйте, — неуютную тишину пришлось прервать первой.
— Студентка Келенберг, — хмыкнул мужчина, доставая один из множества листочков. — В списки десяти худших студентов на всём первом потоке. Пять предметов с отметкой неудовлетворительно, остальные с удовлетворительно.
Стойко смотрела куда угодно, но не на ректора.
Да, я плохо училась, точнее говоря ужасно. У меня не было базовых знаний, имеющих у остальных. Всё это время я честно старалась совмещать учёбу и вечерне-ночные зубрёжки, но вместо знаний получила вечную головную боль и недосып.
Тогда, сидя на балконе с Освальдом, я действительно в себя поверила. Обычно попаданки в книгах с лёгкостью нагоняли общую программу, не испытывая особых трудностей. Если они могли, значит, я тоже смогу! Ага, конечно.
Теперь, стоя в кабинете под изучающим взглядом ректора, стоило признаться хотя бы себе: не справляюсь. Совсем.
— Вы меня отчислите? — с трудом проглотив вязкую слюну, поинтересовалась до ужаса жалким голосом.
Замуж не хотелось, так же как и вылетать из академии.
Просто нужно ещё немного терпения и больше усилий. На-амного большей усилий. Похоже, придётся пожертвовать даже те три часа, которые отводились на сон в последний месяц.
— Вы спросили с надеждой?
— Скорее, это нотки отчаяния.
Мужчина хмыкнул.
И я могла поклясться, что почти улыбнулся! Хотя с моей оборонительной позиции возле двери разглядеть что-либо конкретно было сложной задачкой.
— Я не собираюсь вас отчислять, — отмахнулся ректор, — но и закрывать глаза на столь наплевательское отношение к учёбе не намерен.
Настороженно застыла, следя за каждым его действием. Правда, таковым было очень мало. Мужчина сверлил меня заинтересованным взглядом. Я сверлила его. Краем мозга отметила, что красив, зараза.
Аластор Эдмарн.
Кажется, так звучало его имя, когда я читала договор между мной и академией.
— Я дам вам семь дней, — решил Аластор, пока я витала в облаках. — Семь будних дней на исправление неудовлетворительно.
— Вам не кажется, что это слишком маленький срок? — уточнил осторожно.
— В самый раз. Я ведь не прошу вас стать хорошисткой.
Ну да. Это было бы невозможно.
— А что если я не смогу? — продолжила гнуть своё. — Меня исключат?
— Ещё раз встретимся и обсудим возможные выходы из положения.
О как.
Рассеяно кивнула.
Ректор что-то ещё плёл о мотивации и достижение целей, но я его мало слушала. Семь дней? Ничего не выйдет. Оптимизм — это великолепная черта характера, но не в моём случае.