9
Незаметно подкрались выходные.
Я с упорством барана таскалась за Бенджамином, садясь рядом с ним на каждой паре. Поначалу парень ворчал или вовсе делал отрешённый вид, будто всё идёт так, как задумано изначально.
О нас шептались. Пару раз одногруппники шутки ради предлагали пересесть к ним, но получали отказы. От собственного поведения немного тошнило. Не люблю назойливых людей, не понимающих слова «нет», но иного выхода не оставалось.
Мне нужна была его помощь. И ради этого я готова поступиться принципами.
Жизнь проходила под знаменем уроборос. Я засыпала с книгами в обнимку и просыпалась с ними же, пока одевалась под нос бубнила выученный материал и даже ела с конспектами. Соседка странно косилась и многозначительно закатывала глаза, почитывая очередной роман.
Недосып сказывался на занятиях. И если до этого я сидела на задних рядах и могла спокойно подремать минут десять, то теперь эта привилегия стала невозможной.
— Твой кислый вид меня отвлекает, — хмыкнул Бенджамин в одно из тех занятий, когда преподаватель тыкал нам на главу в учебнике, говорил сделать конспект, а сам укатывал в неизвестном направлении.
Такие моменты были по своему прекрасны, так как можно было немного подремать под гудёж остальных.
— А ты не смотри, — зевнула, опустив взгляд на девственной чистый лист. — Никто ведь не заставляет.
— Ты заставляешь.
Хмыкнув, искоса посмотрела на нахохлившегося эльфа.
— На самом деле, тебе нравится сидеть со мной, — протянула лениво, после недолгой дремоты мысли лениво текли, с трудом связываясь в нечто цельное. — Из-за своего ума и высокого происхождения ты одинок и социально неуклюж, поэтому не можешь завести друзей. Просто не знаешь, как это можно сделать. Ты недоволен моим присутствие только потому, что я не вписываюсь в твою повседневность, но в глубине души ты этому даже рад, потому что больше не одинок.
Замолкла и мысленно застонала. И вот кто за язык только тянул? Могла бы дальше помалкивать, а лучше бы конспектированием занялась, но ведь нет.
Бенджамин выглядел так, словно я на него ведро льда сверху высыпала, а после ещё и в прорубь столкнула для достоверности. В общем, крайняя степень изумления пополам с негодованием.
— С чего ты это вообще взяла?! — возмущённо ахнул собеседник, с трудом справившись с эмоциями.
Потому что я такая же.
Ответ вертелся на языке, но так и не был озвучен. В прошлой жизни я не ходила в детский сад. Родители считали это бесполезным занятием, очередным ненужным этапом жизни. В какой-то мере они даже презирали тех, кто делал «как все», поэтому до шести лет я гостила у бабушки.
Отец постоянно в разъездах, мать по шею в документах, пытаясь поднять собственное ИП с колен. Они высказали веское «фи», но на этом их воспитание закончилось.
Бабушка же была строгой и неразговорчивой. В её квартире почти не было игрушек, зато стоял огромный книжный шкаф и старенький телевизор. Она учила меня считать, писать и читать, но на этом всё. Почти весь день я была предоставлена сама себе, пока она смотрела телевизор или вязала, так что не было ничего удивительного в том, что придя первого сентября в первый класс, я не смогла найти себе друзей.
В таком темпе текла жизнь вплоть до седьмого класса. Я хорошо училась, но при этом сидела одна, почти ни с кем не разговаривая и не играя. И только потом взяла себя в руки, решив, что так нельзя.
Поэтому Бенджамин чем-то напоминал шестилетнюю меня.
— Ну-у, — протянула вместо этого, — за все эти дни ты даже не попытался отсесть за другой стол.
— Это не показатель!
— Да, конечно, — покивала для достоверности.
Бенджамин не поверил, демонстративно отвернулся и продолжил писать, как бы показывая, что наш разговор был ошибкой.
Не удержавшись, усмехнулась, но последовала его примеру. До конца пары оставалось не так уж и много времени, а я даже не начала писать. Такими темпами вылечу из академии быстрее, чем успею это осознать.
Следующей парой стояла история, которую вёл старый как весь мир мужчина, периодически берущий очень длинные паузы, кажется вовсе забывая, о чём пытался рассказать.
Однако стоило отдать ему должно. Если читал лекцию, то изумительно понятными словами. Интереса к предмету это не добавляло, но конспекты выходили понятными и лёгкими для учения.
В целом, преподавателя мало кто слушал.
Почти на каждом занятии стоял гул, состоящий из шепота. Порой это невероятно бесило.
— Что ты делаешь ночами? — не выдержал Бенджамина, после десятого зевка с моей стороны.