Чего он этим добивался? Просто повеселиться за мой счёт? Вот уж не похоже на поведение благородного демона с военным прошлым.
— Как вам академия? — вновь заговорила Ванеса, после того как убрали одни блюда и принесли десерты.
Я упрямо продолжала пить вино. Оно совсем не отдавало алкоголем, оседая на языке сладкими ягодами. Голова стала совсем уж лёгкой, и улыбка непроизвольно рвалась наружу.
Отчасти я понимала, что немного переборщила и стоит остановиться уж сейчас, но никак не получалось. Нужно было чем-то занять себя, и напиток справлялся с этим намного лучше, чем еда.
— Великолепно, — важно кивнула, — просторная и светлая, одним своим видом настраивает на учебный лад.
— Значит, и учёба даётся вам легко? — мило улыбнулась мать ректора.
Да, легко.
Настолько легко, что я вынуждена сидеть здесь с вами и не годовать по какой причине. Однако вместо того, чтобы сказать правду, вновь потянулась за вином.
— Боюсь, это не так, — наигранно вздохнула, — но я прикладываю все усилия, чтобы преодолеть этот тернистый путь и получить как можно больше знаний.
— Любопытный ответ, — протянула с заминкой Ванеса, явно ожидая нечто другое, но я лишь кротко улыбнулась и пригубила вина.
Ха, раунд!
Ужин продолжался, но щепетильных тем больше не затрагивалось. Казалось, будто окружающие и вовсе забыли о моём присутствие. Не сказать, что это так уж сильно оскорбляло, скорее наоборот радовало.
Картинка перед глазами немного поплыла, растворившись в красном и терпком вине. В какой-то момент пришло осознание, что пора прекратить топиться в бокале. Правда, я несколько упустила момент между «слегка не в себе» и «улыбаюсь, потому что хочу, что ты мне сделаешь?!».
И ведь обидно же!
Казалось бы, начала окончательно привыкать к собственному положению и принимать это тело за своё собственное, но тут же споткнулась, позабыв о простой истине.
Лиллиан ведь сущий ребёнок, который обращался с алкоголем на уважительное «вы». А здесь я, взрослая тётя, способная одолеть бутылку вина в одно лицо, а после ещё и добавки затребовать, при этом оставаясь в трезвом уме.
Грустно вздохнула, поставив локоть на стол и подперев подбородок. Полупустой бокал неспешно поплыл в сторону, как и весь мир вокруг. Чужие голоса слились в единый шум, перестав различаться.
Плохо.
Очень плохо.
Нужно сделать умный вид, будто всё в полнейшем порядке.
А вообще во всём виноват ректор! Если бы он меня сюда не притащил, то я бы сейчас просто сидела в комнате абсолютно трезвая и с чувством выполненного долга. Но не-ет, сиди здесь, смотри на его родителей, пытайся понравиться… зачем?
Ладно-ладно, последний аргумент я уже сама себе придумала, демон мне так-то ничего и не сказал. Просто ужин с родителями и это очень важное для него событие. Всё.
Только вот какого хрена я здесь забыла?
У-у-у, какой он сложный.
Догадки вновь подступили к сознанию, а вместе с ними лёгкий приступ тошноты, который я отчаянно постаралась прогнать. Так, нужно просто вспомнить всё, что мне известно. Ведь так поступают в детективах? Вроде так.
Сосредоточенно нахмурилась, устремив расфокусированный взгляд в стол, накрытый миленькой персиковой скатертью.
Так, что я знаю о женихе? Он демон, бывший военный, приближён ко двору и инвалид… ах, да! Если верить слухам, то он ещё кровожадный тиран, мучающий всех, кто попадётся ему в лапы, а также затворник.
Хотя из писем и не скажешь, что он такой уж ужасный. Общается вежливо, вопросами заваливает, дистанцию держит.
С умным видом покивала самой себе. А о ректоре что известно? Он тоже демон, вроде как также приближён ко двору и тоже бывший военный. На этом всё.
У жениха фамилия Циммерман.
У ректора — Эдмарн.
Дорогой Ватсон, вы зашли в тупик, карты не сошлись.
— Вы в порядке? — в разум вторгся чужой голос, который поначалу вовсе показался голосом разума.
Но прикинув в уме варианты, поняла, что мужским голосам в женской голове места нет. Пришлось встрепенуться и удивлённо покоситься на Аластора, который, в свою очередь, требовательно взирал на меня.
Так-с, мне не послышалось?
Похоже, что нет.
— Лучше всех, — убежденно кивнула головой, попытавшись выдавить милейшую улыбку. Судя по помрачневшему лицу ректора, вышло так себе.
Ой, ну и подумаешь… какие все привередливые!