Быстро ополоснувшись под чутким надзором, мы вновь вернулись в комнату. Служанка помогла одеться в форму академии, которая непонятным чудом оказалась лежащей на одном из кресел, а после позвонила в колокольчик.
Дверь отворилась, в комнату вошла ещё одна девушка с подносом полным еды. Меня усадили на стул перед зеркалом. И пока я молча ела и удивлялась происходящему, девушки шустро расчесали запутавшиеся после сна волосы и даже сделали милую косичку.
Всякий раз порываясь спросить, невольно замолкала под суровыми взглядами. Это поместье невольно выбивало из колеи. Я не знала как стоит себя вести и что здесь следовало говорить.
Наконец, как только всё закончилось, решилась поинтересоваться:
— А, эм, где лорд Циммерман?
— Он покинул поместье два часа назад, но вам не стоит волноваться, наш портал доставит вас прямо в переносной академический зал. Вы готовы? — учтиво протянула служанка, заложив руки за спину. — Тогда пройдёмте.
Вопросы отпали сами собой.
Точнее, их всё ещё было чуть больше миллиона, но я поняла, что вразумительных ответов не дождусь. Все здесь вели себя так, будто ничего страшного не произошло. Ну, разумеется, не у них же ночью мир рухнул.
Радовало лишь то, что не было нужды пересекаться с женихом сразу же. Мне до сих пор было неловко и страшно. Нужно время подумать и взвесить произошедшее, поговорить ведь мы всегда успеем.
Другой вопрос: захотим ли?
14
Остаток недели я всячески избегала встреч с ректором.
Хотя «избегала» — громко сказано. Мужчина, судя по всему, и сам не стремился к более подробному выяснению отношений. Порой складывалось впечатление, что встреча с его родителями, как и дальнейшие пьяные ночные разговоры были просто дурным сном.
Однако я прекрасно осознавала, что это не так.
И это склонение по академии на манер повседневности лишь усугубляло ситуацию, теребя душевные страхи. Складывалось впечатление, будто на горизонте виднелась буря, суть которой мне никак не удавалось осознать.
Ожидание нервировало. Несмотря на сложившуюся ситуацию, я ждала, что ректор рано или поздно объявится. Например, в пятницу один из преподавателей вновь сообщит, что меня ожидают в кабинете для личного разговора, но ничего так и не произошло.
Бенджамин с Кинаном упрямо крутились рядом с явным желанием разузнать малейшие подробности. Однако я постаралась отделаться общими фразами и прикинуться невинной дурой.
И если Кинан нехотя отстал, вернувшись в изначальную компанию, то Бен всякий раз поглядывал с недоверием, но в душу не лез. Как бы и на том спасибо.
Порой, конечно, хотелось припереть его к стене и излить душу, рассказав о потехе ректора и о том, что я внезапно узнала лицо собственного жениха, но нет. Я не стремилась раскрывать правду другим только потому, что сама пока до конца в неё не верила.
И собственная беспомощность на пустом месте очень бесила!
Нагрянули выходные.
Эрика, явно устав от моей кислой мины и апатии, потащила на прогулку в ближайший город за стены академии. И если поначалу я упиралась, желая похорониться под учебниками, то после часа прогулки поняла, насколько же это было прекрасной идеей.
Рядом с демонессой буквально дышалось легче. Мы бродили по узким улочкам, заглядывали в различные магазины и обсуждали всё, начиная от учёбы и заканчивая симпатичными парнями на втором курсе.
Я даже подумать не могла, что спустя пару месяцев совместного проживания мы найдём с соседкой общий язык. Она оказалась приятным собеседником, несмотря на излишнюю вульгарность и раскованность в словах и действиях.
Суббота пронеслась в один миг, мы вернулись аккуратно под отбой, повалившись на постели с гудящими ногами и морем позитивных эмоций.
Утро воскресенья встретило яркими солнечными лучами и довольным лицом Эрики. Сладко зевнув, укуталась в одеяло, пытаясь осознать причину подобной радости.
— Доброе утро? — поинтересовалась с опаской, не зная, что следовало ожидать.
— Очень, — подтвердила демонесса, — тебе письмо пришло.
— Что?
— Письмо, — она кивнула на наш общий стол, стоящий между кроватями около окна. — От знатного лорда… демона.
Ещё минута ушла на то, чтобы окончательно проснуться и найти в себе силы подняться с постели. Я судорожно пыталась вспомнить, кто именно мог прислать мне письмо, но из наилучших вариантов в голову прокрался самый наихудший.
Так, хватит думать, просто взгляни.
На столе лежала односторонняя открыта. Лицевая сторона была тёмно-бордовой с золотистым гербом посредине. С обратной же твёрдой рукой был выведен текст.