Застыв в нерешительности, всё же последовала за ним. Последнее, что увидела, прежде чем дверь за спиной закрылась, так это хищный женский взгляд.
— Великая Мать, — Аластор склонился в поклоне.
Поспешила присесть в реверансе, украдкой оглядываясь по сторонам. Небольшая уютная комната с горящим камином и рядом книжных полок предстала перед глазами. Полутьма, разгоняемая неровным оранжевым светом, изгибалась причудливыми тенями на стенах.
Ближе к огню стояло широкое кресло, обитое мехом диких животных. В нём расположилась согбенная женская фигура, держащая в руках пустую чашку. Её дряблое лицо выражало слепую умиротворённость.
Это… мать нынешнего императора?
— Аластор, — её старческий голос раздался пронизывающим скрипом, слово старую дверь с силой отворили, перед этим не смазав ржавых петель. — Подойди ближе, мой дорогой. Я так давно тебя не видела.
Ректор послушно сделал несколько шагов на встречу, опускаясь на одно колено перед креслом, подставляя лицо.
Отложив чашку на высокий столик, дрожащими руками старушка потянулась к лицу мужчины, оглаживая кожу и зарываясь в собранные в хвост волосы. Её неторопливые изучающие движения, казалось, совсем не предназначались для взора чужих глаз, поэтому я поспешила отвернуться.
— Ты сильно постарался, чтобы залечить физические раны, — заключила еле слышно Великая Мать, — но твоё сердце всё ещё кровоточит.
— Вы ошибаетесь, — беспристрастно ответил ректор без промедлений.
— Пусть так, но война всё ещё преследует тебя. Она в твоей голове, мой дорогой, — неожиданно легко согласилась она, с трудом выпрямляясь. — И тебе придётся сильно постараться, чтобы закончить её.
Я не видела лица мужчины, но была абсолютно уверена, что тот сейчас недовольно хмурился. Чуть помедлив, ректор всё же поднялся на ноги, отходя в сторону. Однако расстояние между ним и незнакомой женщиной всё ещё было минимальным.
Они словно продолжали вести молчаливый диалог, суть которого невозможно понять непосвящённым.
Я буквально чувствовала себя чужой на этой встрече, всё же решившись скользнуть изучающим взглядом по демонессе.
Будто почувствовав это, женщина резко повернула голову в мою сторону. И пусть железная уверенность в том, что я не произнесла ни звука с того момента, как вошла, была крепка, всё равно невольно дёрнулась, ощутив цепкое внимание на коже.
— Однако мы опасения могут быть бессмысленными, — вновь заговорила старушка, — ведь ты не один. Что за милое дитя с тобой?
Трудно сказать отчего, но сердце сбилось с ритма.
Я видела эту демонессу впервые, но волновалась так, словно вернулась в восемнадцать лет на момент первой зимней сессии. Помню, так сильно перенервничала, что после сдачи необходимых предметов ещё дня два пыталась успокоиться.
Только вот сейчас это не экзамен.
И я давно не студентка-первокурсница.
— Это моя невеста, — без промедлений ответил Аластор.
Если удивление и проступило на лице, то в таком незначительном количестве, что увидеть его было просто нереально.
Я до последнего не задумывалась, как именно буду представлена ректором при встрече с кем-либо. Впрочем, немного подумав, пришла к выводу, что правда — лучшее решение. В сокрытие наших отношениях была вовлечена лишь академия.
Полагаю, на территории демонов многие знали, что лорд Циммерман женился на некой эльфийки. Да и к тому же Великая Мать — явно не та демонесса, которой следовало лгать.
— Младшая принцесса, Лиллиан Келенберг, — понимающие проскрипела пожилая женщина, после обратившись лично. — Подойти ко мне поближе, дорогая, хочу взглянуть на твоё лицо.
Кинув быстрый взгляд на Аластора и получив еле различимый утвердительный кивок, послушно двинулась к креслу. Немного помедлив, опустилась так же на одно колено, подставляя лицо под чужие руки.
И только приблизившись, удалось рассмотреть белёсые и пустые глаза Великой Матери, не выражающие никаких эмоций.
Её шершавые и тонкие пальцы скользнули по щекам, вызывая волну мурашек по телу. Она несильно надавливала на кожу, но этого вполне хватало, чтобы ощутить зарождающееся чувство неприязни.
Отчаянно не понимая, отчего испытываю столь неожиданные эмоции, старалась не дёргаться и сохранять ледяное спокойствие.
— Странно, — выдавила женщина, прекратив напряжённое молчание, — я чувствую в тебе так много всего.
— Простите? — недоумённо спросила, поднимая голову и с трудом сдерживаясь, чтобы резко на отпрянуть.