Загремели цепи.
Создание начало дёргаться и извиваться, пытаясь наброситься на стекло. И столько в его движениях было неприкрытой злобы и тупой агрессии, что я, не выдержав, резко отступила, пытаясь совладать с подкатившимся к горлу комом тошноты.
Наткнувшись спиной на Аластора, так и застыла, не в силах отвести взгляда от метавшегося из стороны в сторону зверя.
— Грар-р, — хрипело оно, — ар-р-рг, иллиа-аргх! Иллиа-аргх!
Происходящее больше походила на сцену из фантастического фильма. Если бы не было до смешного реальным.
Существо не рычало бессмысленно.
— Лиллиар-р-р! — проревело оно. Одна из цепей, не выдержав напора, лопнула. Тварь упала на пол, начав более остервенело дёргаться. — Лиллиа-а-а!
Оно произносило моё имя.
В помещение вбежали демоны. Не обращая никакого внимания на нас, они устремились к едва заметной двери сбоку, ведущую в другую часть комнаты.
Уши будто заложило. Я в абсолютном безмолвии наблюдала за тем, как пятеро демонов наваливаются сверху, пригвождая извивающееся создание к полу. Один из них достал из набедренной сумки нечто, похожее на ошейник. Ещё мгновение, и незнакомая вещь щёлкнула на тонкой шее монстра.
Тот ещё продолжал извиваться некоторое время, но с каждой секундой его действия становились более вялыми. Это продлилось до тех пор, пока оно вовсе не затихло, оставшись лежать на полу сломленной грудой костей и плоти.
Император, безмолвно наблюдавший за всем со стороны, медленно обернулся, находя меня взглядом.
— Я спрошу один раз, — его голос звучал обманчиво доброжелательно, словно за его спиной демоны не расчленяли по частям неизвестную мне тварь. Хотя, кого я обманываю? Это не было тварью. По крайней мере, не всю жизнь. — Ты должна хорошо подумать, прежде чем отвечать.
— Я ничего не знаю, — прохрипела, с трудом проглатывая вязкую слюну, скопившуюся во рту.
В глаза Норманда не смотрела.
Последнее, что хотелось, находясь в предобморочном состоянии, так это играть с двухметровым мужиком в игру «хороший и плохой коп».
В животе всё ходило ходуном. Неосознанно переплела ладони, впиваясь в перчатки, что всё ещё служили преградой между мной и любопытными взглядами.
Я знала, кого увидела по ту сторону.
Инес — тот, кто некогда был обычным демоном, но не совладал с позорным статусом отвергнутого. Вот что бывает с теми, кто пользовался адским пламенем без благословения богини.
— Откуда он знает твоё имя? — холодно спросил император.
— Я не знаю.
— Ты видела его раньше?
— Нет.
— Был ли кто-то подозрительный, с кем ты общалась в последнее время?
— Нет.
— Если хорошо подумать?
— Нет.
— Как много тебе известно об инес?
— Только то, что преподают в академии.
— Ты покидала территорию академии в последние несколько неделей?
Перед глазами пронесся поход в местный храм вместе с ректором. Я запнулась, не понимая, как следовало себя вести. Однако Аластор, стоявший за мной, молчал, поэтому ничего другого не оставалось.
Сердце билось столь сильно, что заглушало посторонние звуки.
— Нет.
Рапсово-жёлтые глаза блеснули ядовитым светом.
— Ты лжёшь.
— Она выходила со мной, — раздался строгий голос лорда Циммерман. — Твои подозрения бессмысленны. Лиллиан не может быть связана с ними.
Впрочем, слова ректора не произвели должного эффекта. Казалось, будто Норманд и вовсе их не слышал.
Несколько шагов навстречу, и разница стала до смешного колоссальной. Император возвышался непреодолимой и глухой стеной, через которую совсем не видно просвета. Казалась, она бесконечно высокая, упирающаяся в самое небо.
— Знаешь ли ты, кто это? И как оно стало этим? — он не конкретизировал, но тут и не требовалось дополнительным пояснений. В его голосе звенела ярость. — Они те, кто смели пойти против устоев богини, решив, будто её заветы — это полнейшая чепуха. Недостойные пожираемые пламенем.
— Ваше Величество, — процедил Аластор.
Однако император даже бровью не повёл, продолжая сверлить меня взглядом.
Я буквально оказалась зажата между двух мужчин, ведущие друг с другом непонятную игру, в которой я казалась лишь разменной пешкой.
— Вначале они теряют рассудок. Пламя сжигает воспоминание за воспоминанием, подчиняет волю, обнажая инстинкты, ведомые к подчинению. Переполняемые ослепительной энергией, они не выдерживают её жара. Температура тела поднимается до немыслимых высот, органы начинают вариться в закипающей крови, кожа обугливается и трескается.