Боже, если это действительно произойдёт, то репутация Бена будет растоптана. И даже если потом удастся доказать его невиновность, то полностью заглушить злостные слухи не выйдет. Они останутся грязным масляным пятном.
— Ты не можешь так поступить.
— Я уже так поступила.
Мишель ядовито усмехнулась.
Взметнувшийся гнев разрушил внезапное оцепенение. Грозно свернув глазами, попыталась обойти демонессу сбоку, чтобы вернуться в зал. Она вполне могла блефовать, и мне лишь нужно в этом убедиться.
Однако пройти мимо так и не получилось.
— Куда ты так торопишься? Я с тобой не договорила!
Резким выпадом Мишель вцепилась в ладонь, потянув на себя.
— Пусти, — процедила, дёрнувшись.
— Нет.
Развернувшись, попыталась выдернуть руку. Ткань перчатки скользнула по коже, оставаясь безвольно висеть в чужой руке.
Мороз прокатился по пальцам.
Раздражение постепенно набухало, распирая грудную клетку изнутри. Я чувствовала, как контроль ускользнул, оставляя после себя только глухую ярость. Словно кто-то нашёптывал, что нельзя оставить это просто так, нужно отвечать на наглость наглостью.
— Ничтожная эльфийка! — сказала, словно плюнула Мишель, отшвырнув перчатку. — Ты ещё пожалеешь о том, что посмела перейти мне дорогу. Умоляй о прощении. На коленях. Умоляй! — последние слова вовсе сорвались на визг.
С обеих сторон начали подходить две демонессы.
Неосознанно отступив, ощутила, как сошла с тропинки, проваливаясь каблуками в рыхлый снег. С трудом устояв на ногах, изумительно чётко осознала, в каком положении нахожусь. Я одна. Никто не придёт на помощь. Никто не помешает им.
Почему?
Почему я должна это терпеть?
— Не подходите.
— Что? Я не слышу твой невнятный лепет, — усмехнулась Мишель.
Одна из демонесс вновь попыталась схватить меня.
— Я сказала, чтобы вы не подходили! — вскрикнула, резко подняв руку, избегая чужого прикосновения.
Взметнулось адское пламя.
Красное-оранжевое марево осветило пространство на многие метры, словно совсем рядом появилось второе солнце.
Копившееся раздражение исправилось без следа, оставив после себя глухую пустоту. Словно завороженная я смотрела на пламенную стену, отделившую меня от остальных. Сквозь горячие языки можно было наблюдать за искренним ужасом, поселившимся на лицах демонесс.
Однако это почему-то не вызывало во мне должного опасения.
Огонь завораживал, привлекая своим теплом. Казалось, я больше не контролировала ни свои действия, ни желания. Красно-оранжевое марево порабощало, взамен обещая покровительство и тепло.
В ушах раздался размеренный писк, напоминающий работающий ИВЛ. Всё в голове перемешалось, отказываясь разделять иллюзию от реальности.
Не в силах больше сдерживаться, сделала шаг, протянув к нему руку. Но стоило пальцам едва коснуться огня, как земля ушла из-под ног.
— Лиллиан! — крикнул кто-то издалека.
Мне хотелось узнать, кто же это был, но глаза закрылись.
Сознание полностью покинуло тело.
27
Агония поселилась в теле, подобно наглому паразиту, постепенно высасывающему все жизненные силы.
Разум метался из стороны в сторону, пытаясь осознать, что происходит. Издав хриплый вдох, я рывком вырвалась из оплетающей паутины безмятежности, погружаясь в суровую реальность, отдающуюся болью в каждой клеточке тела.
В нос ударил запах лекарств.
Сердце сжалось, замерев. В груди поселилось свербящее чувство страха, нарастающее с каждой секундой. Я боялась открыть глаза и увидеть светлые стены больницы, постоянного спутника-капельницу и склоняющуюся медсестру с абсолютно безразличным лицом.
Мокрое от пота тело пыталось бороться с нестерпимым жаром, проникшим под тонкую кожу.
Разлепив слипшиеся ресницы, шумно втянула воздух через нос. Стоявшие перед глазами слёзы не давали рассмотреть окружающее пространство. Однако я видела маячащий силуэт сбоку.
— К, — в горле нестерпимо запершило, — Костя. Ко-остя.
Фигура пришла в движение, приблизившись.
Почему Костя в больнице? Его никогда не пускали сюда раньше. Только в те редкие часы, предназначенные для посещения.
Впрочем, плевать.
— Костя, — вдохнула, протягивая к нему руку, тут же ощутив, как наши пальцы переплелись. Его прохладная на ощупь кожа привнесла немного четкости в плывущую реальность, превратившись в своеобразный якорь.