Проявившееся болезнь постепенно исключала из жизни всех важных людей. Вначале исчезли друзья, следом родственники и самым последним ушёл Костя. Некоторые отстранялись по собственному желанию, другие же вынуждены были отступить, последовав моим капризам.
Стоило осознанию неизбежного плотно укорениться в сознании, как решение пришло само собой, выдвигая железобетонные стены вокруг. Мне не хотелось, чтобы близкие люди наблюдали за моим медленным угасанием. Не хотелось лишать их сна и видеть плохо скрываемую жалость на лицах.
Лишив их возможности попрощаться, а себя чужой поддержки, я полагала, что поступаю правильно.
Понимание произошедшего пришло немного позже. Оказалось, что изгнав всех, я добровольно заперлась в клетке с самым опасным и беспощадным хищником, способным разрушить даже самую сильную личность. Я осталась один на один с одиночеством.
— Не уходи, — прошептала, с трудом шевеля сухим губами. — Н-не оставляй меня.
— Я не уйду.
Постель прогнулась.
Судя по всему, Костя сел рядом, не отпуская руки. Я не могла повернуть головы, чтобы взглянуть на него, но даже ощущения его близости было достаточно.
— Я устала, — выдохнула, прикрыв глаза и замолкнув на долгие минуты, стараясь вновь собраться с силами. — Устала бороться одна.
Ответа не последовало, но он и не был нужен.
Мою руку продолжали крепко сжимать, и это было достаточно, чтобы не сдаваться.
Боль и жар продолжали царствовать в голове и теле, мешая сосредоточиться, но мне казалось важным сказать это сейчас. Мне хотелось, чтобы он это услышал.
Слова признания катались на языке горькой пилюлей, которая обязательно встанет поперёк горла, если попытаться её проглотить.
— В-всё это время я… на самом д-деле, всё это время я б-боялась, — пауза, — умирать.
Вот, всё, сказала.
Призналась.
И тут же ощутила как хватка на руке стала сильнее.
Какое-то время мы сидели в тишине. Костя, сжимающий мою обмякшую руку, и я, потерявшая все силы на борьбу с собой.
В какой-то момент мне и вовсе показалось, что я вновь потеряла сознание, потому что когда очнулась повторно, то почувствовала, как Костя начал вставать с постели, стараясь мягко вытащить ладонь.
— Нет! — хрипло выдохнула, ощутив дрожь, прокатившуюся по всему телу. — Не уходи. Прошу.
Каждый вдох отдавался болью в рёбрах.
Я смотрела незрячими глазами куда-то вверх, хватаясь за его руку, как за последнее спасенье, отсекающее меня от бездны. Если он уйдёт после того, как я сделала над собой такое большое усилие. Если покинет, пусть даже руководствуясь лучшими побуждениями, я буду чувствовать себя до ничтожного слабой.
— Пожалуйста, — прошептала еле слышно, так и не получив ни единого ответа.
Пожалуйста, не оставляй меня больше.
Я перестала справляться.
Я не в порядке.
Какое-то время ничего не происходило, а после кровать вновь прогнулась. Костя лёг рядом, продолжая сжимать мою ладонь, уткнулся лбом в плечо.
— Я не уйду, — произнес он совсем близко, — поэтому спи. Тебе больше нечего бояться.
Облегчение затопило сознание.
Медленно закрыла глаза, превозмогая боль, чуть повернула голову в сторону, прикасаясь щекой к его мягким волосам.
— Спасибо.
Усталость от борьбы победила.
И я была вынуждена вновь отступить, погрузившись в беспокойный сон.
Вязкое болото оплетало толстыми склизкими щупальцами, погружая в холодные илистые глубины. Очень медленно в этом желеобразном мареве начало пробуждаться сознание. Плавающее в стоячей воде, оно было слабым и готовым погрузиться в спячку в любую секунду.
Тело с трудом слушалось.
Жар, исходящий когда-то от магического огня, словно разрывал тело изнутри, заставляя кожу пылать. С трудом сглотнув густую слюну, я медленно открыла глаза, смотря мутным взглядом в высокий потолок.
На языке сохранилась лекарственная горечь. Могу поклясться, что находясь в полубреду, я умудрилась что-то выпить.
Память возвращалась слабыми толчками, позволяя всё новым и новым моментам вспыхивать перед глазами. Очень медленно я вспомнила о том, на чем всё закончилось. Эмоциональный разговор с Мишель способствовал пробуждению адского пламени.
Ректор меня убьёт.
Захотелось вымученно застонать и закрыть глаза обратно, и если со вторым успешно получилось, то первое далось с трудом. И то вместо стона из горла раздались какие-то старческие кряхтения.
Надеюсь, хоть никто не пострадал, иначе получится скверно. Подумать только, хотела прожить вторую жизнь, ни о чем не жалея, и сама же себя так подставила. Но та девка… ей удалось меня разозлить. Несмотря на её склочный характер, она прекрасно знала, на что следовало давить.