-- Наверное, это ее влияние. Она приложила все свои силы.
-- А как она это делает? И почему не подействовало?
-- Джанет необходимо смотреть при этом прямо в глаза, и воздействовать она может только на одного. А вот почему не подействовало, мы не знаем, но у нас есть теория.
-- Какая?
-- Однажды она пришла к отцу на работу, когда он оперировал, а в холле разгорелся скандал. Одному буйному мужчине кто-то что-то не так сказал. И никто не мог его успокоить. Обычно этим занимается отец, но его не было. Тогда Джанет решила стереть его негативное воспоминание и повод скандалить. Но у нее ничего не вышло. Она рассказала об этом отцу, а он уже позже выяснил, что у того мужика гвоздь в голове. Так мы и предположили, что именно из-за этого обычного гвоздя она и не смогла на него подействовать.
-- И что ты хочешь сказать? - возмутилась я, -- Что у меня в голове гвоздь?
-- Нет, что ты! Возможно, твое заболевание не пропускает Джанет в твою голову!
-- Какое заболевание? - холод прошел по телу. Я испугалась, что где-то незаметно проболталась и не помню.
-- Ну, как же! Нарушение кровообращения! Ты же сама говорила! - подозрительно сузив глаза, проговорил Габриель. Какое облегчение!!!
-- То есть у меня мозги набекрень? Ну, это не новость! Я вообще какая-то неправильная, - глубоко вздохнув, призналась я.
-- Конечно, не правильная. Тебе давно пора спать! Мы же еще увидимся?
Он подошел ко мне и очень нежно и осторожно погладил по щеке. Щека под его рукой вновь вспыхнула. Я смотрела в его глаза и тонула в их темноте.
-- Ты уже нарисовал? - спросила я, когда он отстранился.
-- Да, хочешь посмотреть? - улыбаясь, спросил он.
-- Конечно! Еще спрашиваешь!
Он подвел меня к окну, в которое светила луна и повернул мольберт. Такого я еще никогда не видела. Обстановка в комнате была немного в синеватых тонах, а девушка, сидящая на кровати...как живая. Создалось впечатление, что она сейчас встанет и пойдет по своим делам. Даже ее немного растрепанные волосы смотрелись не как не понять что, а как творческий беспорядок, красивая легкая небрежность. А халат приобрел новые краски и силуэт, его даже домашним халатом назвать было трудно. Это точно была не я.
Я онемела от такой картины, а Габриель наблюдал за моей реакцией.
-- Ну, как? Нравиться? - тревожным голосом спросил Габриель. Будто такое может не понравиться!
-- Еще бы! Но это точно не я! Ты нарисовал совершенную девушку. Она будто живая, -- я не знала, как выразить словами весь букет нахлынувших на меня эмоций.
-- Это ты! Ты себя недооцениваешь. Я вижу тебя такой! - с такой нежностью говорил он.
-- Значит, ты меня идеализируешь!
-- Рад, что тебе понравилось. Она будет венцом моей коллекции! А сейчас тебе пора спать!
Я не могла оторвать глаз от девушки на картине, все ждала, что она оживет. Я просто кивнула в ответ.
-- Спокойной ночи, - сказал он и исчез вместе с картиной.
-- Спокойной ночи, -- прошептала я в пустоту.
Ночь прошла как всегда. Опять сны всю ночь снились. Завтрак прошел спокойно: Том поджарил яичницу, а я ограничилась кукурузными хлопьями с молоком. Интересно, папа забыл про субботу?
Словно прочитав мои мысли, Том поднялся и поставил тарелку в раковину.
-- Насчет субботы... -- начал он, включая воду.
-- Да, папа? -- с опаской спросила я.
-- Так с кем ты идешь на рождественский бал?
-- Я встречаюсь с Габриелем Турненом, с ним и иду, -- внутренне поморщилась я. Ну зачем он спросил и заставил меня это сказать? Хотя все равно когда-нибудь надо было сказать!
Том замер, а потом медленно повернулся ко мне.
-- Младший сын доктора Турнена?
-- Да. Ты что-то имеешь против?
-- Нет. Просто рад. Я видел его как-то. Он красавчик, -- улыбаясь, констатировал отец.
-- У меня всегда был хороший вкус, -- усмехнулась я.
Бедный отец, лучше ему не знать, кто этот красавчик.
Махнув рукой на прощание, отец ушел, а я пошла наверх, чистить зубы и собирать учебники. Я быстренько собралась и вышла. Я с нетерпением ждала встречи с Габриелем.
Вспоминая, как вчера в моем форде оказалась роза, я шла к нему с улыбкой на лице. Я и не предполагала, что сегодня не буде исключением. Прямо через стекло я увидела необычайно красивый цветок. В этот раз это была белоснежная лилия. Я тяжело вздохнула, открыла все двери машины, опустила все стекла, и с зажатым носом вынесла его на улицу. мне было очень приятно такое ко мне внимание, но на лилии у меня была страшная аллергия. Поэтому я и в дом ее не стала заносить. Я наоборот вынесла из дому банку с водой и поставила ее прямо у входа. Я делала это все, максимально стараясь не вдыхать ее запах, поскольку реагирую именно на него! Через несколько минут, убедившись, что основной запах выветрился, я все-таки села в машину и направилась в школу.
Приехала я почти последней. Мест на стоянке уже не было. Темно-зеленый "мерседес", конечно же, уже был на своем обычном месте. Правда, Габриеля возле него не было. Что-то мне подсказывало, что он решил в очередной раз меня испугать. Я резко развернулась. Мои подозрения были не беспочвенными. Прямо за моей спиной стоял как всегда великолепный Габриель Турнен. Он улыбался, а я прищурилась.
-- И когда же ты перестанешь меня пугать? - сразу предъявила я претензию, хотя сама улыбалась. Я была безумно рада его видеть.
-- Когда ты перестанешь выбрасывать мои цветы, -- обиженно произнес он.
-- Откуда ты..? Ты подглядывал! Почему не вышел? - возмутилась я.
-- Мне хотелось посмотреть издалека. Почему ты так жестоко поступила сегодня?
-- Во-первых, я его не выбросила. А во-вторых, у меня аллергия на лилии. Прости, -- проговорила я. Интересно, как интонация моего голоса изменилась в течении одной фразы со строгого до извиняющегося.
-- Это ты меня прости. Какие цветы ты любишь?
-- Полевые, - выпалила я, не задумываясь. И конечно, последовал вопрос "почему?"
-- Любые другие - розы, георгины - красивы, но это классика и за частую банальность (к тебе это не относится, роза была прекрасна), -- спохватилась я, -- а вот из разнообразных полевых цветов можно собрать множество самых различных букетов. И выглядят они не как из вежливости, а по-настоящему открыто, от души. А еще на такой букет смотришь и сразу веселее становиться! Они разных форм и расцветок, обычно очень ярких и жизнерадостных, - с улыбкой проговорила я.
-- Понятно, -- проговорил он, будто записал где-то у себя во внутренний блокнотик, -- А какую музыку ты любишь?
-- Это допрос? - удивилась я, -- Тебе зачем?
-- Хочу знать о тебе все! Тем более, что сегодня моя очередь. Помни, ты вчера сама мне разрешила задавать вопросы! - усмехнулся Габриель. Я же тяжело вздохнула, вспоминая, свое обещание.
-- Какую музыку ты любишь? - повторил он вопрос с видом следователя по особо опасным делам.
-- Within Temptation. Я вообще люблю такую музыку. Ты мог это уже понять. Я ведь играю в школьной группе. Кстати, завтра будет предпоследняя репетиция перед балом.
-- Какой твой любимый драгоценный камень?
-- Вообще-то я очень плохо разбираюсь в драгоценностях. Мама мне все уши прожужжала, что девушка обязана знать камни, -- вздохнула я, теребя свой локон, -- зато, я знаю, какой камень не люблю точно - янтарь и рубин. -- Я рассказала больше, чем хотела.
-- Почему? Это очень красивые камни! - удивился Габриель.
-- Янтарь, потому что мой собственный оттенок кожи желтоватый, а в сочетании с янтарем вообще...на мумию похожа. А рубин, даже не знаю. Он слишком яркий, броский. -- Зарделась я.
Целый день он выспрашивал мелкие подробности моей жизни, причем вид у него был вполне серьезный. Будто учитель, принимающий экзамен. От собственной мысли мне стало смешно.