Абзацы.
Письмо выглядело как скоропись. Оно напоминало ей арабский язык, с его изгибами и плавностью линий.
— Ты это запечатлела? — спросила Хатч.
— Каждую загогулину. — Тони похлопала по микросканеру.
Несколько отрезков письма, на самом верху, выделялись заметнее, чем следующий текст.
— Может быть, это имена, — предположил Чианг.
— Возможно. Это могла быть своего рода мемориальная доска. Вот здесь — кем они были, а здесь — чем занимались.
— Ты и в самом деле так считаешь? — осведомилась Тони.
— Кто знает? — ответила Хатч. — Это может быть что угодно.
Луч фонаря Тони упал на черепок, обломок горшка.
— Как жаль, что у нас нет времени, чтобы производить раскопки, — сказала Хатч. Ей хотелось очистить ото льда этот город, найти предметы, которыми пользовались эти люди; увидеть их дома и найти побольше изображений. Возможно, получить ответы на важные вопросы: использовали ли здесь вьючных животных, как долго здесь жили, каким богам поклонялись? — Ладно, — продолжила она. — Давайте поднимем это наверх, потом вернемся и поглядим, что еще можно отсюда забрать.
Они вырезали из стены центральную часть. Чианг попытался этот блок утащить, но тот оказался слишком тяжелым, чтобы управиться с ним в такой тесноте.
— Давай пока оставим это здесь, — предложила Хатч. — Попробуем справиться с этим позднее.
Он кивнул, поднял пару обломков и направился к выходу. Тони взяла еще два, оставив Хатч собирать осколки поменьше.
Найтингейл стоял у входа в башню и старался «не думать о белой обезьяне». Но ничего не мог с собой поделать и каждые несколько минут поглядывал наверх, на кабину челнока «Уайлдсайда», где Макаллистер, сидя в величественной позе, жестикулировал и вещал. Внезапно этот великий человек повернулся в кресле и посмотрел прямо на Рэнделла. Потом встал, пересек кабину, вышел из посадочного модуля и направился в его сторону. Найтингейл напрягся, готовый оказать сопротивление.
— Послушайте, — произнес Макаллистер, подойдя ближе. — Я сам удивляюсь этому, но тем не менее, хотел бы попросить вас об одолжении. Вы не против?
Найтингейл сердито сверкнул глазами.
— Что вам от меня нужно?
— Мы хотели бы использовать всю эту область в качестве фона. Могу я попросить вас держаться вне поля зрения? Легче работать, когда есть ощущение полной уединенности.
Кейси быстро отмотала назад пленку записывающего устройства, нервно улыбнулась и наконец продолжила интервью.
— Мистер Макаллистер, через неделю Обреченной не станет. Здесь царят холод и уныние, а эта каменная башня за вашей спиной — очевидно, единственное строение на планете. Что привело вас в это богом забытое место?
— Нездоровое любопытство, Кейси.
— Нет-нет, я серьезно!
— Я всегда сама серьезность. Зачем еще прилетать сюда? Менее всего мне хочется показаться брюзгливым, но утрата — единственное, с чем мы имеем дело постоянно. Это — неотъемлемое свойство жизни. Мы теряем родителей, друзей, близких. Теряем место, где выросли, теряем целый круг знакомых. Мы тратим ужасно много времени на догадки о том, что случилось с бывшими учителями, любовниками и ближайшими знакомыми.
И вот, увы, мы теряем планету. Событие совершенно уникальное в истории человечества. Целая планета, о которой нам теперь известно, что она была прибежищем своей особой разумной жизни и все еще остается местом обитания живых существ, уходит в небытие. Полностью и безвозвратно. Через несколько дней от нее не останется ничего, кроме того, что мы вывезем отсюда.
Кейси кивнула и сказала ему то, что он и так знал: получилось отлично.
— Сегодня поутру вам выпала возможность, — произнесла она, — сходить к башне. Каково было ваше впечатление? Что показалось вам наиболее важным?
Макаллистер задумчиво посмотрел на строение.
— Нам известно, что, кто бы ни возвел эту башню, он оставил после себя телескоп, словно давал понять: мы тоже мечтали отправиться к звездам.
Однако все они исчезли, Кейси. Наверняка здесь была своя, местная версия Гомера и Моисея, Иисуса, Шекспира и Ньютона. Мы видели трубки для метания отравленных стрел и знаем, что вокруг городов возведены стены. Легко догадаться, что здесь велись кровопролитные войны. Должно быть, у них были свои походы Александра, Наполеона и Нельсона, свои гражданские войны. А теперь все это будет навсегда утеряно. Это — весьма значительная катастрофа. И по-моему, стоило прилететь и посмотреть на нее. Не так ли?
— Полагаю, вы правы, мистер Макаллистер. Как вы считаете, с нами может случиться нечто подобное?