— Разве вам разрешили вставать?
— А мне надо разрешение? — я нахмурилась, не в силах подавить антипатию, что росла в глубине души. Именно из-за его похождений Димка почти погиб.
— Нет, — араб кивнул, всё ещё внимательно всматриваясь в моё лицо. — Хотите прогуляться?
— Да. А в чём дело?
— Позволите вас сопроводить?
— Не стоит.
При одной только мысли о том, что придётся провести с ним время, меня замутило. Может он и не виноват, но сейчас я действовала не умом, а эмоциями. Найдя козла отпущения, менять его не хотелось.
— Я хотел бы поговорить с вами, — терпеливо продолжил он, и по яркому блеску глаз, поняла, что избежать разговора всё равно не получится. — Давайте выйдем в сад. А то ещё немного, и ваша нянька вернётся и загонит обратно в постель.
— Знаете, наверное, моё самочувствие не позволит мне провести с вами беседу.
Я предприняла последнюю попытку избавиться от его внимания. Как он вообще тут оказался? Ждал меня?
— Но ведь ваше самочувствие позволяет вам гулять по коридору, — парировал Саид.
— Вы в курсе, чем отличается навязчивость от настойчивости? — и почти выстрел взглядом.
— Не хочу вдаваться в природу вашей антипатии ко мне. Давайте, просто поговорим.
— Хорошо.
С его помощью, мы действительно спустились в небольшой и уютный садик, что был отгорожен от обширного парка высокой живой изгородью. Небольшой прудик с рыбками, яркие цветы и столик с аккуратными стульчиками. Почти уронила себя на один из них, и украдкой стёрла пот со лба. Что-то я переоценила свою выдержку, потому как уже выдохлась.
Но всё-таки это намного лучше, чем сидеть взаперти в душной комнате, и смотреть на картину. Здесь даже дышалось по-другому — глубже, полнее. Оборотень сел напротив, продолжая гипнотизировать меня взглядом.
— Что вы хотели?
— Вы обвиняете меня в том, что произошло, — он не спросил, а именно утвердительно произнёс.
— И? Будете оправдываться?
— Не сейчас… Как вам это удалось?
— Что именно? Вызвать Перерождение? Не знаю. Наверное, дело в том, что я — Некромант. Работа с сущностями — моя специализация.
— Я не об этом. Я знаю Соколова достаточно долго… его женщины, громкие романы, затем увлечённость Татьяной… А тут, вдруг, такое самопожертвование, и явно не ради великой цели изменения мира.
— Что вы знаете об изменении мира? Разве ваше дело — не сторона?
— Уже нет.
Ещё один благородный рыцарь без страха и упрёка. И ни один не понимает, во что хочет ввязаться. Странные какие-то тёмные пошли, всё время лезут на рожон, вместо того, чтобы вовремя прикрыть глаза, и сделать вид, что ничего не видел.
— Саид, чего вы хотите? Помочь? Вы уже помогли. Укрываете же у себя в доме беглую преступницу.
— Беглая преступница уже полгода, как мертва, и к Стейси Матиас не имеет никакого отношения.
— Я смотрю, вы подготовились… Вы хотите получить моё одобрение? Или сразу хотите, чтобы я провела Ритуал посвящения вас в рыцари? Так вот этого не будет. Хотите помочь, обращайтесь напрямую к Сергею. Не ко мне. Организационными вопросами не занимаюсь… я — практик.
— Я хочу знать, что происходит со светлыми Ведьмами после инициации, — быстро произнёс Оборотень и глаза в одно мгновение из чёрных стали оранжевого хищного цвета.
Мне даже показалось, что он слегка зарычал. О, как его зацепило.
— А что происходит с Ведьмами после инициации, вне зависимости от того — светлая она или тёмная? Получение силы и раскрытие полного резерва, — я произнесла это, как можно равнодушнее.
— Но всё-таки у светлых есть особенность, не так ли?
— Кто вам это сказал?
— Неважно.
— Вот и я думаю, что неважно, — в тон ему быстро ответила я.
— Татьяна вам рассказывала, что именно я инициировал её сестру Лизу?
Вот какой реакции этот ловелас сейчас ожидает от меня? Ух, мне этот Димка — живность пернатая, даже словом не обмолвился об этом. Хотя… мы мало разговаривали, больше делом занимались. Уф, при воспоминании об этих жарких действах, меня даже пот прошиб. Не думать об этом, не думать… Оборотень за версту может учуять возбуждение, даже если это самое желание направлено не в его сторону. Откинувшись на спинку стула, я сложила руки на груди и вежливо улыбнулась:
— И что?
А сама взглядом пробежала по его лицу и телу — а ведь хорош. Впечатляюще яркий образчик мужского тестостерона. Это не Димка с его ослепительно-яркой внешностью. Это породистый самец. Хищник не только по природе своей магии, а просто по жизни. Такая смуглая, с почти бронзовым отливом кожа, стала, наверное, предметом гордости для любой девушки, настолько она была чистой и ухоженной. Волосы, цвета вороного крыла, были небрежно зачёсаны назад, открывая весьма аристократическое лицо с греческим профилем и невероятными глазами. Сначала они мне показались чёрными, потом цвета горького шоколада — такие же пленительно терпкие и необычные — но стоило ему заговорить о Лизе, как они вспыхнули оранжевым цветом тигриной ипостаси.