А пытка светом становилась всё жестче. Жуткие болевые разряды забирались в те уголки сознания, о которых Колдун даже и не подозревал. Боль выкручивала всё внутри наизнанку, топталась по натянутым нервам, вгрызалась в плоть и спешила крушить дальше. В глубине души громко выла сущность. Ей тоже приходилось несладко. Только, в отличие от хозяина, она могла вдоволь наораться. Чем тварюшка с упоением и занималась, оглушая его своими воплями.
Когда боль стала почти невыносимой, Дима уже шипел сквозь стиснутые зубы и так сильно натянул кожаные путы, что на запястьях появилась кровь. Но и это не помогало, лишь на мгновение отрезвляло затуманенный разум, и боль опять брала над ним власть. Его тело крутило и ломало. Казалось еще чуть-чуть и даже кости расплавятся от этого страшного жара, что пылал вокруг него.
Дима больше не мог терпеть, не мог молчать. Все благие намерения не пугать Настю как-то незаметно вылетели из головы.
Слишком больно, слишком сильно… всё слишком…
И именно в этот момент подал голос Феникс. Ярко вспыхнул огненными красками, расправляя крылья в самой глубине души. Казалось, что против этой боли не выстоять, что даже этот Огненный Птах падёт, не выдержав натиска света. Но тут дал о себе знать подаренный кусочек Настиной души, что слился с истинной природой Феникса. Он так ослепительно засиял яркими огнями, освещая всё вокруг себя и даря покой и успокоение, что Димка едва не задохнулся от этих резких перепадов. Пара секунд и боль просто исчезла, будто её и не было, по его израненному сердцу, по измученной сущности мягко прошла исцеляющая волна искренних чувств. Любовь побеждает всё. И Соколов знал об этом ранее по рассказам, а теперь ещё и проверил на себе.
Правда вместо боли неожиданно сразу навалилась невероятная усталость и мужчина, не выдержав потрясений, просто отключился.
ГЛАВА 18
Боль — это не страшно. Моя боль раздробилась о трепетную любовь к мужчине, лежавшему сейчас на алтаре неподалёку от меня, о его Темноту и даже о мой Свет, и это придало мне силу и мужество, чтобы противостоять этой изматывающей пытке. Всячески отгоняя мысли о своих болезненных ощущениях, меня ужасало другое: мне, как Светлой, пытка не должна была нанести ощутимый вред, а вот Фениксу… В нескольких метрах от меня корчился в судорогах самый дорогой человек и помочь ему я ничем не могла. Я знала, что Дима пытался ради меня сдержаться. Слышала его хриплое, тяжёлое дыхание и готова сама была выть. Кое-как развернувшись, смотрела, как его тело скручивает от боли, ломая и выгибая под немыслимыми углами. Смотрела и не могла отвести взгляда от этой страшной картины.
Нет, я тоже чувствовала боль, что словно сжимала каждую клеточку в огненные тиски. Несмотря на то, что сущность была светлая, она в любой цветовой ипостаси — оставалась сущностью. Поэтому было больно, но терпимо. Страшнее было лежать и вслушиваться в тихие едва уловимые стоны Димки.
Каким-то невероятным образом чувствовала, что огненный Феникс уже на грани, ещё чуть-чуть и не выдержит… и что тогда? Как остановить это? Как помочь ему справится с этой мукой?
Сущность жалась в своей норке и жалобно поскуливала, а я, сцепив зубы, покрываясь липким потом с головы до ног, опять стала произносить какие-то неведомые мне ранее фразы, похожие на людские молитвы, выпрашивая у неизвестных мне Небожителей пощады для любимого человека…
Больно. От каждого произнесенного слова Святым Отцом по телу словно проходили электрические разряды, становившиеся всё болезненнее.
Ещё немного, ещё чуть-чуть. Это не может продолжать вечно. Просто не может.
«Потерпи, Дима, пожалуйста, потерпи».
Слёзы уже сами текли по щекам, мешая нормально дышать, застилая глаза.
Я боялась даже на мгновение отвести от него взгляд. Пусть это никак не поможет ему и не облегчит боли, но мне было капельку спокойнее.
Внезапно Димка захрипел, выгнулся и задрожал, широко распахнув глаза.
— Нет… нет, нет, — зашептала, пытаясь вырваться из этих пут, что крепко держали, мешая двигаться. — Дима!!!
Не услышал, болезненно рыкнул и обмяк.
Это что? Это как? Этого же просто не должно было быть!!! Что-то пошло не так. Но что?
— Дима!!!! — я уже кричала, срывая голос и до крови раздирая запястья. — Помогите же ему! Помогите!!! Почему вы стоите?… Почему?!!!
Но дверь всё еще была закрыта, а Старец продолжал читать свой текст, не обращая внимание на затихшего на алтаре Колдуна. И никто не делал попыток хоть как-то помочь ему.