Мало…
Огонь всё бушует в крови, требуя большего прямо сейчас в это секунду… и невозможно ждать, нереально остановиться хоть на секунду, чтобы перевести дыхание, глотнуть воздуха.
Не прекращаемый ни на мгновение поцелуй, что лишал рассудка и хоть какого-то здравого смысла. Да и какой здравый смысл может быть, когда два человека сгорают от неудовлетворённого желания. Каждое прикосновение и каждый стон находили отклик и ещё больше подогревали страсть.
На одежду нет времени. Сарафан задрался выше, его брюки сползли вниз.
Они были как два голодных зверя, выпущенных на свободу, и вдруг обретших долгожданную пару. Если бы Дима не знал, к какому виду магии обращается Настя, он бы подумал, что она из рода Жар-птиц. Потому что только огненные натуры отдаются настолько пылко и отчаянно, как последний раз в жизни.
Соприкосновение обнаженной кожи, что ударило по натянутым нервам намного сильнее электрического тока в сотни тысяч раз.
Коснуться везде и всюду. Провести руками по всему телу, быстро, рефлекторно, нигде не задерживаясь ни на секунду. Ибо промедление сейчас подобно смерти.
Рука переместилась ниже и коснулась внутренней стороны бедра.
Настя вскрикнула, изогнулась в его руках и что-то бессвязно прошептала, стоило только его пальцам проникли внутрь, слегка растягивая напряжённые мышцы женского естества. А бёдра стали двигаться в такт его движениям.
Готова… уже влажная и такая горячая.
Страстный и даже жёсткий поцелуй, словно печать на её губах — «И всё-таки, моя!»
А сердце словно отсчитывает время до этого момента полного слияния.
Сладкий миг «до»… не секунда, всего лишь мгновение.
Взгляд глаза в глаза и весь мир словно замер вокруг них…
… быстрое проникновение и судорожный вздох…
Он до боли прикусывает губу, чтобы сдержаться.
… как же узко… как же сладко и одуряюще чувственно…
И как сдержаться, когда инстинкты просто вопят о парочке резких движений и сладком пике? Вот она убийственная смесь — страсть и боль в одном флаконе.
Нет, нельзя.
… первое движение, выбивает воздух и покрывает всё тело испариной. Это не наслаждение… это просто нельзя описать словами. Всё то, что было до неё, лишь жалкая пародия на секс, по сравнению с теми ощущениями, что сейчас сжигали его изнутри.
… второе, третье…
Дима опустил голову и прижался губами к пульсирующей жилке на её шее. А собственная кровь бешено стучала в ушах, а горло болело от надрывных стонов и сухости …
Как же чутко она реагирует на его движение, как сладко выгибалась и прижималась всем телом… как впивается ногтями в кожу на его спине. Но эта боль не отрезвляет, а наоборот ещё больше сводит с ума, культивируя и подыгрывая древним инстинктам хищника.
Впервые за долгое время, Колдуну кажется, что он сейчас просто сгорит на своём костре вожделения. Дима уже не считает движения, всё быстрее врываясь в её податливое девичье тело.
Невозможно и просто нереально. Он уже не контролирует ни чувства, ни движения, ни что либо, просто сторонний наблюдатель, который только и может, что купаться в этих одуряющих, сводящих с ума ощущениях.
Пот застилал глаза, но Феникс всё равно не мог отвести взгляд от её лица, бессознательно замечая и фиксируя каждую деталь — прикушенная губа, когда она пытается сдержать крики, судорожные вздохи-стоны, пылающие глаза с поволокой страсти.
А бешеный ритм всё нарастал, стремясь к заветной цели удовлетворения, что уже была так близко. И Настя уже не сдерживалась, так же, как и он, потеряв контроль над телом.
И вот он долгожданный, упоительный миг ожидания, когда все мышцы словно стягивает в тугой узел сплошных нервов.
Взрыв…
И одновременно с его рыком, кричит и Настя.
Нет, это был не один взрыв. А сотни тысяч, что сотрясали его тело.
Вместе… он чувствовал, как сжимаются внутренние стенки её лона, усиливая наслаждение до каких-то невероятных, заоблачных высот.
А следом приходит вкус…
Что-то утончённое и безупречно-изысканное, но такое неповторимое и удивительное. Тут и кисло-сладкий десерт из взбитых сливок и сложного сочетания цитрусовых, ванили и имбиря. Лёгкий, воздушный и невероятно нежный, он словно таял на губах, наполняя его резерв до максимума… и отдалённый запах расплавленного воска и луговых цветов.
Он ещё сам не верит в то, что чувствует.
Ведь этого просто не могло быть. И это тогда, когда он уже вытравил из памяти ту безумную ночь…