Она стойко перенесет дорогу в пять ней, трясясь на хромающей на ухабах повозке, голодная, грязная, но жадно вдыхающая воздух, будет вглядываться в окружающий мир и улыбаться. Все же она прожила неплохую жизнь, когда-то, давным-давно, была любима, любила сама, пока не поспорила со смертью и не проиграла — отдала мужа и трех дочерей взамен на дар, который позволил ей видеть будущее, предрекать неизбежное. Именно поэтому молодой король пожелал ее видеть. Он, не верящий ни в бога, ни в дьявола, но прислушивающийся к людской молве, решил лично увидеть ведьму, чтобы спросить, чтобы узнать. Чтобы посмеяться... И когда она заходит в просторную залу с высокими потолками, его смех обрывается, он переводит холодный усталый взгляд на еле живую старуху, с трудом переставляющую ноги, качающуюся от слабости, но все же гордо расправившую плечи. Он безразлично наблюдает за тем, как она не спеша пересекает комнату, как хочет подойти ближе, но острая пика копья останавливает ее, вынуждая покориться.
"Скоро, совсем скоро..."
Черные узкие глаза стойко выдерживают пронизывающий взгляд, и губы ведьмы расплываются в почти дерзкой ухмылке.
Молодой король красив, статен, высок. Молодой король богат умом, силен, амбициозен, но сердце молодого короля мертво, потому что состоит из жестокости и безжалостности. Она просачивается сквозь серость глаз, обволакивает ведьму холодом, заставляет ее собственное сердце биться чаще, громче, отчаянней. Она видит кровь повсюду: под ногами короля, за его спиной — темной застывшей массой, над его головой — текущим водопадом. Она слышит крики людей и остервенелый плач младенцев, их матерей, искромсанных на лоскуты кровоточащей плоти.
— Ты знаешь, зачем я позвал тебя, старая ведьма? — он прищуривает глаза, ощущая стойкий запах старого немытого тела, едкого дыма, пряных трав, въевшийся в ее одежду, кожу, волосы, и брезгливо морщит нос. Воин, что удерживает копье на груди ведьмы, понимающе оттесняет ее назад, и она поворачивает к нему голову, всего на миг, вновь натыкаясь на пустоту глазниц.
— Он заберет их... твои глаза... Запомни мои слова, — шепчет она и тут же обращается к королю: — Наш повелитель хочет знать будущее? Что ж, я скажу. Твой путь будет легок, твои победы будут быстрыми, ты завоюешь мир и станешь самым великим повелителем на земле, — при этих словах губы короля растягиваются в улыбке, он, сидящий на высоком троне, чуть подается вперед, сжимая рукоять меча, стоящего между его ног и упирающегося острием в пол. Где-то позади раздаются одобрительные возгласы, пирующие воины, самое близкое окружение, поднимают кубки за его здоровье, а ведьма, не обращая внимания на шум, продолжает: — Твои богатства будут несметными, а блеск золота будет подобен солнцу. Тебя будут бояться, тебя будут уважать. Ты понесешь с собой страх и ужас, смерть и насилие. Ты утопишь землю в крови, но достигнешь абсолютной власти. Ты продашь душу дьяволу, Коул Дорр.
— Ну, это не так уж и плохо, — он довольно смеется и смех этот подхватывают его воины, на что ведьма сокрушенно качает головой. Глупец, глупец. Коул расслабляется, откидываясь назад, он берет протянутый ему кубок и делает несколько жадных глотков, думая, что предсказательница закончила, но упрямая ведьма вновь начинает говорить, переходит с почти шепота на громкий, скрипучий, местами обрывающийся крик:
— Ты окропишь руки в крови ангела и пошлешь на казнь собственного сына! Свою плоть! Свою кровь! Такова цена твоих амбиций, повелитель.
И это ее "плоть-кровь" расходится под потолком, теряется в каменных пустых сводах, вынуждая всех присутствующих замереть, запереть звуки и создать гнетущую тишину, которая пропускает лишь осторожный треск зажженных факелов. Лицо короля вытягивается, каменеет, черты становятся резче и в черных зрачках разверзается ад.
— Что ты несешь, старая ведьма? — он резко группируются, сжимая челюсти от всколыхнувшейся злости, и ведьма улыбается пустым ртом, смеется точно так же, как всего мгновения назад смеялся он.