Его лицо багровеет от гнева и ноздри раздуваются в такт тяжелому и шумному дыханию. Он смотрит на коленопреклонную наложницу, затем на короля, от удивления изогнувшего брови, и, сжав челюсти, пошатнувшись от выпитого, сдерживает готовые сорваться слова. Один бог знает, как тяжело ему это дается, и Энэй, пьяно ухмыльнувшись, разводит руками в стороны.
— Я перебрал, сир, позволишь уйти?
А лучше уехать прочь из этого ада, чтобы не видеть, как его король и друг топчет свет в глазах Даяны, как окутывает ее грязью, находя в этом развлечении особое удовольствие.
Коул кивает, глядя в спину уходящего друга, и зло отталкивает сидящую перед ним девушку, отправляя ее на пол, себе под ноги, бросая на нее полный ярости взгляд. Он может покончить с этим прямо сейчас, взяв в руки меч и перерезав рабыне горло, но интерес к тому, как далеко все может зайти, оказывается сильнее. Коул расслабляется, утихомиривает клокочущую внутри ярость и продолжает пир, пока где-то в лабиринтах его замка Энэй ищет успокоения, тишины, свободы от яда, проникающего в самое сердце, отравляющего кровь, разум, все, во что он верил когда-то.
Глава 7
Морозный воздух прозрачен, чист, и звуки в нем слышны как никогда отчетливо: тяжелое дыхание, звон стали, утробное рычание, вырывающееся из груди двух воинов. Каждый из них отличается силой и смелостью, в армии короля не может быть иначе, но один все же выигрывает: и в сноровке, и в скорости, и в умении владеть оружием. Это Энэй, с утра не найдя себе места, тренируется с одним из своих солдат. С каждой минутой схватка становится ожесточеннее, удары сильнее, дыхание тяжелее, пока Энэй, поймав момент, не приставляет лезвие меча к горлу проигравшего. Брайт, его верный слуга, улыбается и поднимает руки, признавая поражение. Ему не обидно и он не считает себя слабее, только в очередной раз приходит к выводу, что за таким военачальником готов идти хоть на край света.
— Свободен, Брайт, и передай остальным, чтобы не теряли зря время, — Энэй расслабляет гудящие от напряжения мышцы и запрокидывает голову к небу. Сегодня оно серое, понурое, извергающее миллионы хрустальных снежинок, которые медленно оседают на схваченную морозом землю. Первые заморозки — предвестники зимы, и Энэй чувствует ее приближение разогретым телом. Он одет в свободную рубаху, выбившуюся из штанов, поэтому морозный воздух без труда проникает под одежду, холодит вспотевшую кожу, укутывает Энэя в плотный кокон, превращая его дыхание в облака пара.
Энэй который день ждет ответа повелителя и ожидание выматывает, потому что находиться в замке становится все сложнее. Как заставить себя не думать о Даяне, когда каждый раз, когда он закрывает глаза, ее образ возникает в памяти? Особенно после последней их встречи, в вечер чуть не совершенной им ошибки. Он едва не сорвался, чтобы не бросить в лицо короля правду: Даяна слишком чиста для него, слишком невинна, и он не должен касаться ее своими кровавыми руками. Впрочем, Энэй в этом плане ничуть ни лучше, потому что был рядом со своим королем с самого начала.
Наконец, он начинает замерзать, и хочет уйти, как замечает мелькнувший за колонну подол платья. Это Даяна, посланная за провизией и увидевшая Энэя, прячется за каменной кладкой. Ее сердце стучит часто-часто, и она надеется, что он ее не заметил, но, как назло, звук приближающихся шагов говорит об обратном.
— Ты следишь за мной? — взгляд Энэя искрит весельем и он едва сдерживает смех, когда Даяна смущается и покрывается румянцем. Он смотрит на ее трепещущие ресницы, красивый изгиб бровей, и чувствует, как под ребрами больно колет. Больно потому, что он вряд ли имеет право подходить к ней. Он знает, что ее положение неопределенно и что она до сих пор живет в крыле наложниц, но еще он знает, что Кассий бережет ее от похоти воинов — заметив частый интерес повелителя к рабыне, он не исключает возможности перехода ее в новый ранг. И пусть Коул еще не дал распоряжения насчет Даяны, хитрый евнух подстраховывается, он отстранил ее от тяжелой работы и выделил необходимые для женской красоты мыла, масла, прочие мелочи. Никто не знает, но он также приказал портнихам сшить парочку подходящих для Даяны платьев. Более изящных и не таких провокационных, как носят остальные наложницы. Тело, принадлежащее господину, должно быть прикрыто, и Кассий уверен, что придет время и эти платья пригодятся, как пригодятся и его советы, которые он между делом дает простосердечной девчонке.