— Что вы, господин, я шла по своим делам, — Даяна оправдывается, а сама действительно за ним следила, вернее, наблюдала. И ей нравилось то, что она видела: ширину плеч, силу рук, мускулистое тело с ловкостью молодого волка. Энэй красив и где-то в своих мечтах она хотела бы быть рядом с ним, не в роли рабыни. Но ведь это невозможно, только не в этом мире. Энэй ухмыляется и прислоняется к колонне плечом, чтобы в полуразвороте смотреть на Даяну. И ему уже не холодно, ничуть, только хочется согреть ее, продрогшую от мороза. На ней лишь тонкое платье и накинутый на плечи плащ, поэтому Даяна дрожит, пытаясь согреть пальцы в сжатых кулаках. Заметив это, Энэй берет ее руки и подносит к губам, обдавая озябшие пальцы своим дыханием. В эту минуту он вряд ли задумывается над тем, как опасны его действия, вообще их встреча, он будто пропадает, тонет в небесно-голубых глазах, смотрящих на него с изумлением. — Что вы делаете?
— Согреваю твои руки, Даяна. Ты замерзла, — он говорит очевидные вещи, не зная, что она попросту не привыкла к такой нежности. Обычно король далек от этого, особенно в тот день, когда он грубо оттолкнул ее, из-за чего она упала навзничь и остаток вечера провела в его ногах, боясь даже пошевелиться. — Как тебе замок? Нравится? — она пожимает плечами, одновременно восхищаясь его масштабами и чувствуя витающую в воздухе обреченность. Здесь тяжело дышать, здесь умирают люди.
— Он красив, если вы это имеете в виду, но...
— Но?..
— Но здесь так много жестокости.
— Дело не в замке, ты же знаешь, — он смотрит проникновенно, и Даяна искренне верит, что ему можно доверять, что он не расскажет ее слова королю и вообще никому не расскажет. В уголках губ Энэя появляется грусть, и он опускает голову, будто собираясь с мыслями. Борется с собой в первую очередь, потому что он не может предать друга, не имеет на это право, но ведь так интересно знать. Просто знать, ничего больше. — Скажи мне, Даяна, будь ты свободна, ты бы уехала со мной? Туда, где нет жестокости, нет крови? — он утаивает то, что таких мест не существует и им не найти покоя. Объехав пол-мира, завоевывая чужие земли, встречаясь со смертью каждый день он точно знает: где люди, там жестокость и боль.
Даяна замирает, замирает и Энэй, он прижимает костяшки ее пальцев к губам и ждет ответа.
— Но я всего лишь рабыня.
— Не для меня, — Энэй проводит большим пальцем по ее холодной скуле и постепенно склоняется к ее лицу, как неожиданно за его спиной появляется запыхавшаяся Леда и, придерживая подол платья, подбегает к Даяне, толкает ее прочь от Энэя, к двери, что находится неподалеку. Она чуть ли не силой заталкивает туда напуганную девушку и, вернувшись к Энэю, прижимается спиной к холоду камня, задирает платье и впечатывает в себя растерянного мужчину. Он хочет ее оттолкнуть, не понимая, в чем дело, но, услышав голос Коула, застывает.
— Вот ты где, а я тебя ищу, — повелитель холодно смотрит на странную парочку, а потом кривит губы, замечая задранное платье Леды и руки Энэя на ее бедрах. Он не одобряет его выбор, но не бросается колкостью, лишь проворачивает в руке меч, разминая мышцы и желая побиться с Энэем в поединке. Его тело устало от безделья и пора приступать к тренировкам, чтобы не потерять форму. — Ты ведь не против? Закончите позже, — он выходит на середину деревянного настила, и, мастерски владея мечом, высекает в воздухе пируэты, пока Энэй поднимает свой меч и встает напротив. Такие тренировки для них привычны, но Даяне, спрятавшейся за дверью, страшно. Она находит трещину в рассохшихся досках и через узкую щель видит, с какой силой замахивается Энэй и как легко, грациозно уходит от удара повелитель. Звук скрестившихся мечей наполняет пространство, но Даяна слышит лишь оглушительный стук своего сердца.
Иногда противники пропадают из поля ее зрения, и тогда она встает на носочки или же наоборот, приседает, двигается то в одну, то в другую сторону, чтобы вновь выловить их фигуры. Она боится за Энэя, потому что уверена — король не умеет проигрывать, и действительно, Коул с легкостью парирует атаки, делает ложные выпады, подводит Энэя к краю. Оба они тяжело дышат и их удары становятся яростными, настоящими, пока господин не уклоняется от удара и, ловко повернувшись, не делает Энэю подсечку, отчего тот падает на спину, ударяясь затылком и выпуская меч из руки.
Коул подходит к поверженному другу, наставляя меч на его грудь и впиваясь в него серьезным взглядом, в котором, как кажется Энэю, прячется что-то враждебное.