— Будь осторожен, Энэй, твоя ошибка может дорого тебе стоить... — он имеет в виду падение, но Энэй, скрывающий за душой тайну, видит иной смысл в его словах. Он молча смотрит в суровое лицо повелителя, чувствуя, как меч, прижатый к груди, прорывает рубаху, вспарывает кожу. Проходит мгновение и от мрачности повелителя не остается и следа, он улыбается, убирает меч и подает руку другу, помогая ему встать. Добродушно хлопает его по плечу и, вытирая испарину со лба, произносит: — Мы давно не сидели, не говорили по душам. Пора это исправить. Приходи, у меня есть кое-что более подходящее, чем это, — он указывает подбородком на Леду и уходит, а Энэй, дождавшись, когда высокая фигура Коула скроется в проходе, подходит к ней.
— Спасибо, — шепчет и, кинув последний взгляд на дверь, где прячется Даяна, идет вслед за королем.
Покои повелителя встречают его чарующими звуками арфы, ароматом благовоний и теплом растопленного камина. Энэй проходит дальше, видит два удобных стула, расположенный между ними столик с вином и фруктами, а затем засматривается на играющую на арфе девушку, на то, как плавно порхают ее пальцы, рождая музыку, как блестят ее глаза в свете свечей и ламп, как многообещающа ее улыбка, когда он подходит ближе. Она красива и ее длинные темные волосы выгодно оттеняют бледную кожу. Но, смотря на нее, он сравнивает ее с другой, которой, как оказалось, нет равных, потому что он не испытывает к сидящей перед ним рабыне ни капли эмоций. Красиво, да, но не вдохновляет.
— Ну как она тебе? — Коул заходит бесшумно, и Энэй поворачивается на звук его голоса, на мгновение напрягаясь, замечая следующую за ним Даяну, а это значит, этот вечер она проведет здесь. Большей пытки представить сложно, но вряд ли он может так просто, без логических объяснений, отказаться от предложения короля. Поздно, поэтому Энэй подстраивается под обстоятельства.
— Прекрасна, не видел ее раньше.
— Сэр Саймон послал в знак уважения, — Коул приглашает Энэя сесть, а Даяна, налив им вино, встает неподалеку, опускает голову и сцепляет трясущиеся от волнения руки. Каждый раз, когда она видит Энэя, в ее груди рождается трепет и отчего-то шумит в голове, и в такие моменты ей кажется, что это заметно, что проницательный и мнительный хозяин уже давно раскусил ее. — Он надеется на мою поддержку в деле с Ластерами, но между тугим кошельком и отважными воинами, которые прошли со мной войну, я выберу последнее. Преданность дороже золота, как считаешь? — Коул поднимает кубок, и Энэй согласно кивает, он знает ценности своего короля, поэтому не сомневается в его выборе — он выберет тех, кто пойдет за ним в любое пекло, а Саймон слишком стар, чтобы быть полезным, тем более, у него нет сыновей, которые могли бы служить Коулу.
Они разговаривают о делах, пьют вино, но Даяна все равно напряжена, она изредка пополняет их кубки и возвращается на место, понимая, что этот вечер закончится не просто разговорами. Иногда она умудряется взглянуть на Энэя тайком и столь же тайно улыбнуться, его слова, сказанные утром, приятны, так же как воспоминания о его горячих руках. Она представляет себя свободной и рядом с ним, где-нибудь далеко, как можно дальше отсюда.
— Алия, достаточно, услади моего лучшего друга, как усладила бы своего короля, — Коул делает вежливый жест рукой, и наложница, улыбнувшись, прекращает играть. Она плавно встает и приближается к Энэю, поставившему кубок на стол и бросившему быстрый взгляд на Даяну. Он замечает, как юная рабыня поджимает губы, но не может выйти из игры, потому что король не оценит. Сколько таких вечеров и попоек они устраивали в прошлом? Похоть, удовольствия, грязные желания, и не было стыда ни друг перед другом, ни перед кем-либо другим, но отчего-то Энэю претит предаваться утехам перед Даяной, словно она будет разочарована им и он станет ей противен. И в то время как Алия встает на колени перед ним, Коул манит Даяну пальцем. Он знает, как тяжело ей дается каждый шаг, поэтому нетерпеливо обхватывает ее за запястье и усаживает на свои колени, так, чтобы каждая ее эмоция была видна ему и его другу.
Он нежно проводит пальцами по ее щеке и целует, на удивление тоже нежно, попутно кладя ладонь на ее ногу, и, следуя по ней вверх, задирает платье. Даяна вспыхивает от смущения, рефлекторно сжимая бедра, но короля это не останавливает, лишь его поцелуй становится настойчивей и глубже. Он держит ее крепко, слегка наклонив корпус назад, и достигает самого сокровенного, начинает ласкать, отвлекаясь от ее губ и заглядывая в глаза. Они прекрасны в чистоте своих эмоций, ведь наряду со смущением там плещется вожделение. Повелитель чувствует его на своих пальцах и наблюдает за тем, как Даяна закусывает губу. Дрожит от напряжения и, сдаваясь, разводит ноги шире, потому что хочет, чтобы он заполнил пустоту внутри. Цепляется за его плечо, подстраиваясь под ритм и шепча что-то бессвязно, стыдясь Энэя и ублажающей его девушки. Если бы она могла провалиться сквозь землю, но господин не отпускает, держит ее не только при помощи рук, но и удовольствия.