Видели бы родители, где теперь живет их маленькая Даяна.
Улыбка расцветает на красивых губах, и Даяна вскидывает голову, обдавая Леду взглядом, полным жизни и света. Она мерцает изнутри от вдохновленного счастья, но Леда скептически поджимает изуродованные губы.
"Чему ты так радуешься?" — она прищуривает глаза, разглядывая подругу, а Даяна пожимает плечами, не зная, как объяснить это чувство, что поселилось внутри. Будто маленький червячок, который упрямо грызет ее первое впечатление о господине. Он был груб, никто не спорит, но в последнее время он очень милостив, мгновениями даже нежен.
— Расскажи мне о нем, Леда. Ты же была с ним рядом. Какой он на самом деле?
"А ты разве не видишь? — Леда разводит руками в стороны, имея в виду все, что их окружает, в том числе двор замка, где казнят людей, и, подойдя ближе, сбавляет громкость: — Если нет, то выйди во внутренний двор или спустись в подвал. Здесь не слышно, но это не значит, что приговоренные к пыткам молчат. Особенно хорошо их стоны слышны ранним утром. Ты хочешь знать, кто он на самом деле? Он убийца и дьявол, он казнил собственного брата, распяв его на кресте и запретив снимать его тело, чтобы похоронить по христианским обычаям. Он вырезал всю его семью, чтобы ничто и никто не смог пошатнуть его власть. Он презирает бога и не верит людям, ни одной живой душе. Он не ценит жизнь, поэтому так легко ее отбирает. Так что не советую искать в нем что-то хорошее, не повторяй моих ошибок".
Даяна смотрит на нее большими от страха глазами и не может понять, как в одном человеке может умещаться столько тьмы. Из чего состоит его сердце, раз в нем нет ни капли сострадания и милосердия?
— Но ты ведь смогла его полюбить?
Леда горько ухмыляется, кивая, стыдясь своей глупости, из-за которой она была столь слепа, впрочем, это можно списать на юный возраст.
"Я была чуть младше тебя, когда попала в этот замок. Моя родная земля далеко отсюда, Даяна, но это не остановило Коула, ибо жажда власти сильнее лишений военных походов. И он пришел, чтобы выжечь мою землю и оставить после себя горы трупов. Он убил всех, кто поднял на него меч и не признал своим королем. Он забрал с собой женщин и богатства, щедро раздавая трофеи преданным воинам. Но меня он оставил себе, — Леда углубляется в прошлое, а Даяна живо представляет выгоревшие земли и горы трупов, над которыми кружатся стервятники. — Тогда он был молод и куда более импульсивен, поэтому девушки не задерживались в его постели, чаще из-за своих ошибок. Я первая, кто задержался в ней надолго, первая, кто перешел в статус фаворитки и стала его единственной любовницей. Только представь, Даяна, Коул Дорр больше не искал успокоение в объятиях многочисленных наложниц, потому что я давала ему все, что он только желал. И я решила, что имею власть над ним, что стала частью его жизни, что имею право говорить то, что думаю, не боясь его ярости. И я ошиблась, маленькая рабыня, утонула в своей самоуверенности и до безумия преданной любви к убийце, палачу, извергу, в котором видела своего бога, которому поклонялась и жила лишь его дыханием", — Леда становится отрешенной и не замечает, как по щекам скользят слезы. Она никому это не говорила, никогда, потому что научилась от Коула никому не доверять, но Даяна... ей хочется оградить ее от ошибки.
— И? Что произошло дальше?
"Иногда, когда я оставалась в его постели дольше положенного, я наблюдала за ним, изучала, подмечая каждую мелочь и пытаясь понять, что скрывает в себе Коул Дорр. Именно тогда я заметила эту странную бессонницу, которую он так отчаянно изводил тяжелыми тренировками или удовольствиями, иногда вином. И когда он напивался, он доверял лишь одному человеку — Энэю, который сторожил двери его покоев целую ночь. А я не могла понять причин его внезапных приступов, все больше недоумевая, пока однажды он не проговорился, что каждый раз, как ложится спать, видит глаза брата, смотрящего на него с укором. Тогда я впервые осознала, что великий Коул Дорр — бог и король — тоже может быть слабым и уязвимым. И что у него остались крупицы совести, пусть почти незаметные, неощутимые, но у него было сердце, понимаешь, Даяна? — Леда не дожидается ответа подруги и продолжает: — Мне не стоило заводить эту тему, копаться в его душе и пытаться ее вылечить. Мне не стоило брать на себя так много, но я не прислушалась к разуму и заставила Коула посмотреть в глаза совести, осознать свой грех и принять его. Я озвучила то, что он с таким упорством старался забыть. А теперь смотри, чего мне стоили эти слова. Смотри, Даяна".