Отпустит ли...
Глава 11
После отъезда короля и его свиты в замке становится непривычно тихо, все расслабляются, но, четко зная свои обязанности, выполняют их еще с большим рвением, потому что новый евнух оказывается куда дотошнее. Он заставляет наложниц начищать свои темные каморки, стирать белье, хлопать тяжелые ковры, он, наделенный расширенными полномочиями, приглядывает не только за женщинами, но успевает навести порядок на кухне, с легкостью поставив сварливую кухарку на место и запретив ей поднимать руки на провинившихся девушек. Только он может принять решение о наказании, после короля, конечно, поэтому рабыни стараются перед ним выслужиться и, зарабатывая репутацию, беспрекословно выполняют все его приказы. К нему привязывается и Даяна, она, скучающая от безделья, частенько пристает к нему с расспросами, просит рассказать ей что-нибудь интересное и даже умоляет дать какую-нибудь работу, на что Ансар всплескивает руками и гонит ее прочь, в свои покои. Ему нравится ее жизнелюбие и непорочность, поэтому он особенно следит за ней: чтобы тепло одевалась, выходя на улицу, чтобы всегда была сыта и ухожена. Он, обладающий завидной проницательностью, понимает, что эта маленькая деревенская девочка может стать единственной фавориткой, потому что он видел взгляд господина на нее. Увы, ей не хватает ни хитрости, ни опыта, а неустойчивое настроение Коула и вовсе остается для Ансара загадкой.
Он знает его не так давно, но, если бы Ансар мог дать определение отношения повелителя к юной наложнице, то назвал бы это страхом. Страхом приблизиться, привязаться, признать ее важной частью своей жизни. Коул не призывает Даяну регулярно, но, тем не менее, всегда спрашивает о ее самочувствии и интересуется, понравились ли ей одежды, что он приказал сшить для нее, комфортно ли ей в покоях, что он выбрал для нее. Это ли не проявление заботы, пусть и скрытой от чужих глаз? Это ли не показатель ее значимости, ведь о Самире он спрашивает крайне редко и то по одной и той же теме: нет ли хороших новостей и не зачало ли ее чрево так ожидаемого им наследника? И каждый раз, как Ансар отрицательно мотает головой, Коул разочарованно поджимает губы и в задумчивости опускает взгляд. Время идет и ему нужен сын.
Именно по этой причине Самира все чаще оказывается в немилости. Он проводит с ней ночи, но семя его тратится впустую, о чем он не забывает напоминать ей. Иногда злится и тогда его несдержанность выливается в синяки, а Самира, задетая за живое, в отчаянии молит бога. Она шепчет известные ей молитвы в тишине и одиночестве, чтобы не признающий бога король не узнал о ее вере, чтобы не запятнал ее своими издевками. С той же силой она ненавидит Даяну, глупую, непосредственную, но, умея отлично играть, вживается в роль подруги. Она слушает ее откровения, запоминая каждое слово и надеясь, что наступит момент, когда она сможет использовать ее тайны против нее. Она не догадывается, что Даяна не настолько глупа, поэтому не доверяет ей самого главного — мыслей об Энэе, о котором знает только один человек в замке. Леда. Они видятся уже реже, после того, как к ней приставили новую служанку, но Даяна все равно умудряется найти время, чтобы поболтать с подругой. И все же, между ею и образованной и утонченной Самирой она выбирает последнюю, потому что ей нравится приходить к ней и наблюдать за тем, как Самира открывает тяжелую и толстую книгу, водит пальцем по чернильной вязи букв и читает вслух о героях, рыцарях, принцессах. Она впитывает в себя словно губка и, удивляя Самиру отличной памятью, запоминает целые стихотворения.
Сегодня Самира тоже читает, но Даяна не слышит, она перебирает пальцами завязки платья и отрешенно смотрит в пылающий камин, чувствуя непонятную грусть. На улице снег и ветер, гудящий в дымоходе, а в ее сердце тоска по дому, из которого ее безжалостно вырвали.
— Ты грустна сегодня, — Самира, замечая отрешенность подруги, закрывает книгу и бережно кладет ее на место. — Неужели тоскуешь по нашему господину?
Даяна вспыхивает от неловкости и извиняюще улыбается, она не знает, сможет ли понять ее Самира, ни разу не рассказывающая о своих родителях, но все же отвечает:
— Нет, не по господину. По дому, я так давно не видела родителей и увижу ли их вообще... На самом деле моя деревня в дне пути отсюда, но, ты же знаешь, никто не может покинуть замок. Повелитель сказал, что теперь мой дом здесь, и, наверное, я должна к этому привыкнуть. А ты скучаешь по своему дому? По маме с папой? — она вскидывает взгляд на Самиру, мысленно коря себя за длинный язык. Если бы Самира хотела рассказать, давно бы уже это сделала.