— Нам не помешала бы лошадь, черт побери. Этот мешок весит не меньше четырех пудов. Три уж точно, еще немного и меня согнет пополам, — его реплика подстегивает Даяну к действиям и, пока они не подошли совсем близко, она решает быстрее вскочить на лошадь. Если набрать скорость, можно избежать встречи, проскакав чуть правее идущих. Не дай-то бог, если они надумают забрать ее лошадь, тогда ей точно не добраться до дома к ночи. И ей даже в голову не приходит, что эта троица может забрать не только лошадь, но ее жизнь в том числе.
Даяна ловко садится в седло и, подстегнув лошадь, следует плану, она спокойно проезжает мимо первых мужчин, не ожидавших такой прыти от какого-то мальчишки, но не успевает скрыться от третьего, громко вскрикнувшего зычным и грубым голосом. Лошадь в страхе встает на дыбы, тут же шарахаясь в сторону, а громила, сбросив с плеч мешок, машет руками, напоминая большое и лохматое чудовище. Он свистит, бросаясь вперед, когда Даяна, почти справляется с лошадью, и та вновь встает на дыбы, в этот раз скидывая с себя седока.
Удар приходится на спину и затылок, поэтому в глазах темнеет, а выдох застревает в груди, там, где отчаянно бьется сердце. Ей надо домой, к маме, потому что время уходит.
— Вы только посмотрите, кто у нас тут. Проклятый шпаненок хотел свинтить, — громила подходит к Даяне первым и хлопает руками по своим коленям. Он такой большой, что Даяна боится на него посмотреть, не то что пошевелиться. Она с трудом приподнимается на локтях, как раз в то время, как к ней подходят остальные. Один из них уже успел перехватить лошадь и та, чувствуя чужака, дергает головой, пытается вырвать поводья из незнакомых рук. — Ты чего это? Хотел сбежать? Не бойся, мы только заберем твою лошадь, все равно с тебя больше нечего взять, — громила хохочет, а старший из них, с хитрым взглядом и обросшими щетиной щеками, прищуривает глаза. Он перебирает губами соломинку и неторопливо оглядывает Даяну с головы до ног.
— У него неплохие сапоги, взгляните, только размер не мой. Джей, сними их, посмотрим,— он дает указания громиле и тот, пыхтя, склоняется, чтобы словить ногу Даяны и снять с нее сапог. Она отдергивает ногу и рефлекторно пинает его другой, отчего он чуть не падает, скорее от неожиданности, чем от слабого толчка.
— Ах ты, сучонок, — рычит и, схватив Даяну за ворот жилета, дергает ее с такой силой, что ее голова безвольно откидывается назад, а в шее будто хрустит. Она делает глубокий вдох, потому что в груди больно, и не замечает, как с ее гловы слетает шапка, дает свободу спрятанным под нее волосам. Они водопадом струятся вниз, касаясь снега, вызывая удивленный свист у громилы. — Матерь божья, да это девка! Сэм, посмотри, это же девка, — он отклоняется чуть в сторону, продолжая держать Даяну на весу, и Сэм подходит ближе, действительно видя перед собой девчонку. Красивую, с ровной кожей, с волосами, отливающими золотым блеском. Она смотрит на него полными ужаса глазами, а он воровато оглядывается по сторонам. Либо она от кого-то скрывается, либо бесстрашна до безрассудства.
— Зря ты говорил, что с нее нечего взять, посмотри, какая милашка, — держащий лошадь мужчина тоже подходит, с жадностью разглядывая девчонку, а громила разжимает пальцы, отправляя Даяну обратно, на холодную землю. Она хочет повернуться набок, чтобы попытаться убежать, но Сэм тут же блокирует ее движение, ловко опустившись на колени и схватив ее за обе щиколотки.
— Эй, ты чего? Куда торопишься? — он дергает ее на себя, отчего одежда на пояснице задирается и холод земли касается обнаженной кожи. Даяна всхлипывает, в полной мере осознавая, в какую беду попала, и пытается расцарапать лицо Сэма, пока тот не бьет ее по лицу, в секунду ломая сопротивление. В ушах появляется гул, и Даяна борется с темнотой, пока Сэм несдержанно расстегивает ее жилет, развязывает шнурки теплой рубахи, а потом попросту рвет тонкую нательную. Ошарашенно застывает, разглядывая чистое белоснежное тело с яркими сосками на груди, и недоумевающе хмурится. Давно он видел таких совершенных юных тел, да еще и с чистой кожей. Даже шея ее чиста, без грязи, забивающейся в сгибы.
Он склоняется, чтобы вдохнуть ее запах, а Даяна от тошнотворной вони, что исходит из его рта, чуть не расстается с недавно съеденным обедом.
— Дьявол меня подери, откуда ты такая взялась?
— Я наложница короля, его фаворитка, и если кто-нибудь из вас тронет меня, клянусь, его ярость будет неумолима, — Даяна использует последний шанс, прекрасно понимая, что ей не справиться, не защитить себя, и ловит луч надежды, когда каждый из мужчин, услышав про Коула Дорра, опасливо оглядывается по сторонам, словно одно упоминание о нем может материализовать его. Громила становится серьезен и делает шаг назад, он касается плеча Сэма, но тот раздраженно скидывает его руку.