— Сэм, не глупи, вдруг это правда. Посмотри, какая она чистая, — Джей указывает на ее тело, волосы, лицо, а Даяна дрожит от холода и страха, моля бога, чтобы Сэм прислушался к другу. Пусть они забирают лошадь, сапоги, все, что угодно, но оставят ее в покое.
— Отличная попытка, — Сэм ухмыляется, сбрасывая серьезность, и тянет свои грязные руки к груди Даяны, лапает ее грубо, болезненно, не обращая внимания на вцепившиеся в его запястья ногти, — но вряд ли наш король настолько глуп, чтобы позволять своей фаворитке путешествовать в одиночестве, да еще и в образе парня. Что-то наша милашка мутит, — он улыбается, сверкая чернотой зубов, а потом приказывает громиле подержать ее руки, потому что Даяна умудряется царапнуть его по лицу. Она стонет как раненая львица, когда громила заводит руки за ее голову, и изгибается, пытается сбросить с себя грязное тело, навалившееся сверху. Кричит, когда Сэм сдергивает ее штаны ниже, предоставляя доступ к треугольнику между ног, но он тут же зажимает ей рот свободной рукой, превращая крик в беспомощное мычание. Он возится со шнуровкой своих штанов, пыхтя на ней, попутно целуя соски и нежную кожу, посиневшую от холода. — Сейчас, маленькая, потерпи, дядюшка Сэм сделает тебе приятное, — наконец, он справляется, высвобождает член и хочет пристроиться поудобнее, как что-то теплое орошает его лицо, лицо Даяны, ее грудь.
Громила, с пронзенным стрелой глазом, несколько секунд остается все в той же позе, а потом заваливается набок, отпуская руки девчонки. Она вновь кричит, и Сэм выпрямляется, совершая главную ошибку — точно такая же стрела, с зазубринами на лепестках, входит в его ухо и выходит в другое. Он по инерции падает на Даяну, прижимая ее своим весом и закрывая кругозор. Она хочет вылезти из-под него, но ничего не выходит, слишком тяжело и неподъемно мертвое тело. В бессилии рычит и, осознав, что все позади, плачет, навзрыд, громко, захлебываясь в слезах и боли. А потом чувствует легкость и сквозь пелену слез видит спасшего ее воина. Королевского стража. Который, прежде чем поднять ее, скидывает со своих плеч плащ и закрывает им промерзшее до костей тело.
Маленькая рабыня, сбежавшая ночью, прижимается к его груди и горько рыдает, не представляя, что эти люди вряд ли страшнее гнева повелителя, сегодня утром вернувшегося с охоты. Не по своей воле, но по причине случившейся с его другом беды. Как оказалось, и с его наложницей тоже.
Тяжелый удар даже для его каменного сердца.
Глава 13
Холодная темень спускается внезапно, проглатывает все вокруг, оставляя маленький островок воинов, едущих в полном молчании, лишь иногда они перебрасываются парой слов с верховым, держащим факел чуть впереди. Становится морозней, но Даяне тепло, она закутана в добротный походный плащ, укрывший ее ноги по самые щиколотки, но даже если бы его не было, она все равно не чувствовала бы мороза, потому что мысли заняты другим: она до сих пор не может понять, как идеальный план мог превратиться в настоящий ад. Сначала чуть не завершенное надругательство, а потом весть о том, что король вернулся в замок и уже знает о ее поступке. Это он послал воинов вслед за ней, и Даяна, выплакавшая все слезы, думает, что по возвращению в преисподнюю ее ждет наказание. То самое, о котором говорила Леда.
Все должно было быть иначе: спокойная дорога, встреча с родителями, возвращение назад. Три дня. Туда-обратно. Но все поломалось, перевернулось и сейчас, окруженная дворцовой стражей, она едет обратно, с каждым шагом лошади теряя надежду. Иногда Даяна проваливается в полусон — настолько она измотана морально и устала физически, но, как только она начинает терять равновесие, едущий поодаль мужчина громко щелкает языком. Она вздрагивает, выпрямляется и, смотря на факел, стойко продолжает путь. Уже не плачет — слезы высохли, и ни о чем не просит — надежда отпущена. Она знает, что повелитель не простит, и мечтает лишь об одном, чтобы все закончилось как можно быстрее. Она примет любое наказание и даже смерть, потому что знала, на что шла.
Город встречает их лаем собак, туманной дымкой и знакомыми очертаниями замка. Чем ближе Даяна подъезжает к нему, тем сильнее становится страх и тревога, а когда она замечает распятого на главных воротах человека, испуганно всхлипывает.
Натягивает поводья, резко останавливая лошадь, и в ужасе рассматривает знакомое лицо. Тот самый стражник, что выпустил их из замка. В его плечи, ладони и ноги вколочены толстые и длинные гвозди, а в приоткрытом рте торчит мешочек с золотом, которым он так и не успел воспользоваться. Вся его грудь замазана стылой кровью, что текла из разрезанного горла, и даже на сапогах скопились застывшие кровавые сосульки.