Он нехотя разжимает руки, оглядывается назад, прислушиваясь к голосам, и вновь ловит ее губы, будто не в силах от них оторваться. Он рычит сквозь стиснутые зубы и делает шаг назад, затем еще один, оставляя ее в темноте и холоде. Ему нужно ехать, быстрее, без остановки, чтобы не тратить время и вернуться как можно скорей, вырвать Даяну из лап монстра, коим является Коул Дорр, в это время сидящий за столом и скрупулезно работающий над ожерельем. Он намеренно не спустился провожать Энэя, не разделяя излишнюю эмоциональность и привязанность к людям, но не может не отметить, что ощущения внутри можно назвать некомфортными, тяжелыми, словно его скорый отъезд подорвал веру повелителя в их дружбу, будто он уже не имеет той власти над другом, которую имел ранее. Коул, затаив дыхание, вставляет драгоценный камень в паз и, закрепив его, выдыхает. Работа тонкая, ювелирная, она отвлекает от ядовитых мыслей и требует концентрации внимания. Он занимается этим украшением уже вторую неделю, время, за которое он ни разу не видел маленькой рабыни. Не потому что не хотел ее видеть, а потому что давал ей возможность оправиться от ран телесных и душевных.
Коул удовлетворенно вертит в руках драгоценность и остается доволен, устало прикрывает глаза, думая о том, что Энэй уже покинул замок, вступил на снежную дорогу, ведущую его домой, в замок, что он подарил ему после первой же войны. Это была благодарность за тонкий ум, храбрость, верность, за веру в него и его амбиции. Все же Энэй талантливый военачальник, которого уважают воины и горячее сердце которого отлично дополняет холодный и расчетливый разум короля. Он загорается идеей внезапно, безумно, и идет за ней до конца, не считаясь с обстоятельствами, он обладает куда более милосердным сердцем и, имея возможность высказать свое мнение, не раз останавливал Коула от бессмысленной по его мнению резни. Потому что в отличие от господина он понимает, что не только страх и деньги руководят людьми, но уважение, привязанность, воодушевление общей целью. Он отстоял Таорию, страну между горными хребтами, граничащую с Восточным государством, от разрушения, сохранил ее архитектуру, храмы, считая ее сосредоточием культуры и науки, мостом между западом и востоком, он убедил Коула не истреблять мятежный народ, но дать условную независимость и возможность развиваться дальше, дарить миру труды великих ученых и философов.
Энэй никогда не кичился данной ему властью и близостью к королю, не тратил попусту деньги и не просил лишнее, он разделял невзгоды со своими воинами, предпочитая тяготы военных условий пышным шатрам и удобным перинам. Впрочем, этому он научился у своего господина, который не считал зазорным сидеть у одного костра с солдатами, есть одну с ними еду, ночевать в одних условиях. Так он становился ближе к людям, но, несмотря на его старания, оставался далеким и недосягаемым, потому что страх перед ним и слухи о проданной дьяволу душе расползались подобно болезни.
Он — король, повелитель трех сторон и бог и он никогда не станет равным им.
Коул проводит день в заботах о государстве, а вечером призывает Даяну, ждет ее, устремив взгляд на дверь и пристально наблюдая за тем, как она несмело заходит. Опускает голову, показывая смиренность, а в дыхании короля наступает пауза. Кажется, былой Даяны не вернуть, не поселить в ее взгляде жизнь, так ярко сверкавшую в ней до этого.
— Иди ко мне, маленькая рабыня, — он манит ее, стоя у большого, в человеческий рост, зеркала, молча дожидаясь, когда она подойдет. Он отмечает про себя каждую деталь: ее простоту в одеянии, в прическе, ее почти детскую невинность и чистоту, и теряет уверенность в выборе подарка. Слишком тяжелое и зрелое колье, чтобы украшать столь тонкую шею. Оно подошло бы лощеной наложнице, знающей себе цену, умеющей себя преподнести, но уж точно не девчонке, что предпочитает естественность и неброскость. — Я хочу кое-что тебе подарить, — он берет ее за плечи и разворачивает лицом к зеркалу, становится за ее спиной. Он видит мелькнувшую в ее глазах настороженность, будто в его руках сейчас удавка, но не злится, понимая, что он стал виной этому страху. Коул убирает волосы с ее спины на одно плечо и, взяв со стола сделанное собственноручно украшение, водружает его на грудь Даяны. Застегивает и смотрит на ее реакцию, на изумленно вскинутые брови, восхищенный блеск взгляда, на приоткрытые в вздохе губы. Даяна касается холодных камней пальчиками, поражаясь их красоте, их мерцанию и не верит, что это по-настоящему королевское украшение создано для нее. Вот только, несмотря на красоту, оно ее душит. — Тебе нравится?