— Я решаю, кому и что носить, моя маленькая рабыня, и кто чего достоин. И если я надел его на твою шею, значит, посчитал нужным. Останься, я хочу, чтобы ты разделила со мной постель, — его шепот меняется на уверенный приказ, и Коул отпускает Даяну, показывая ладонью на кровать, дожидаясь, когда она выполнит его волю. Он не имеет в виду совместный сон, но, боясь себе признаться, рассматривает его вероятность.
Глава 18
Она тлеет в тихой тоске по Энэю, почти не выходя из своей комнаты, ни с кем не общаясь. Она думает о том, что время тянется предательски долго, и каждый новый день не приносит успокоения, лишь распаляет грусть еще больше. Она мается бездельем и не знает, куда себя деть, куда пристроить, как избавиться от тягостных дум, что нарушают сон, лишают аппетита. Она пытается переключиться на какое-нибудь занятие, но с еще большим отчаянием понимает, что, находясь в ранге фаворитки, она попросту лишилась всякой возможности быть полезной. А ведь сейчас ее руки могли пригодиться на кухне или в стирке белья, или же в уборке помещений, потому что, даже не выходя из своих покоев, Даяна знает: замок готовится к приему важных гостей, гудит, как осиный улей. Привозится лучшее вино, свежее мясо, фрукты с далеких южных земель, пряности и наложницы, конечно. Самые красивые и утонченные, потому что важный гость должен знать — Коул Дорр, великий повелитель мира, обладает только совершенной красотой.
Даяна молит бога, чтобы повелитель более не призывал ее к себе, не разрывал на части, и Коул, будто чувствуя ее настроение, не призывает, полностью посвящая себя работе и предстоящему приезду царя Амира, альянс с которым увеличит его армию на пятнадцать тысяч хорошо обученных воинов. Он заручится поддержкой соседствующей с Восточным царством страны в обмен на обязательство не вторгаться на ее территорию, не разрушать ее города и не тратить зря силы на покорение пока еще не входящих в его планы земель. Он покорит ее позже, но прежде поставит на колени гордого царя Сафара. Коул ложится с мыслями о войне и с ними же встает утром, как одержимый, изучает карту, продумывает стратегию, рассчитывает варианты. Он грезит о новых горизонтах с влюбленностью безумца, вспоминает военные походы, ласково оглаживает холодную сталь своего меча, разговаривая с ним, умоляя подождать. Время и для него тянется слишком медленно, тут они с Даяной схожи, но в отличие от нее у него много дел, так много, что он не призывает ее вовсе, а предпочитает общество Самиры, которая приходит к нему на несколько минут. Он удовлетворяет свои потребности в спешке, не заботясь о чувствах наложницы, не желая видеть ее дольше необходимых движений, и прогоняет прочь, чтобы вновь окунуться в будущее войны. Он созывает военный совет каждый день, слушает отчеты и дает необходимые распоряжения по подготовке. Он пылает в предвкушении, являясь полной противоположностью маленькой рабыне, которая поддается апатии.
Только появление Леды в ее покоях хоть как-то разбавляет тоску, и Даяна, сорвавшись с места, обнимает подругу, которая нашла время ее навестить.
— Леда, милая, я так скучала! — она улыбается всей душой, целуя холодные с мороза щеки, грея ее пальцы, смеясь, что хмурая подруга нарочно делает недовольный вид.
"Ну хватит, а то я пожалею, что пришла", — Леда шутит, отбиваясь от ласк девчонки, проходя к камину и протягивая к нему озябшие руки. Она проникновенно смотрит на Даяну, вставшую тут же, и отмечает, что фаворитка короля выглядит потухшей и грустной.
— Что происходит в замке?
"Коул ждет какого-то влиятельного гостя. Знаешь, он мне не отчитывается, но, говорят, это великий царь Энтании, южной страны, откуда нам привозят сладкие сушеные фрукты".
— Об Энэе ничего не слышно? — при этом вопросе Леда опасливо смотрит на дверь, а потом отрицательно мотает головой.
"Кто первый и узнает о нем, так это ты. Скажи мне, Даяна, это правда, что ты вновь ночевала у повелителя?" — Леда впивается в нее серьезным взглядом, а Даяна густо краснеет. Ночевала, да, спала в его постели, но, проснувшись, застала его за столом, где он работал над бумагой. Писал на ней те самые буквы, которые умеет прочитывать Самира.
— Что в этом такого? Почему ты об этом спрашиваешь?
"Ты действительно не понимаешь или прикидываешься? Слуги только об этом и шепчутся. Наш король не спит с женщинами, не делит с ними постель всю ночь. И это означает одно — ты исключение. Либо он тебе полностью доверяет, либо ты значишь для него больше, чем просто рабыня. И, если это понимают слуги, то, не сомневаюсь, это осознает и Самира. Будь осторожнее, Даяна, она не тронет тебя в открытую, боже упаси, задеть собственность короля, но грязные игры еще никто не отменял. Я переживаю за тебя. Она может тебя подставить, и последствия окажутся куда более плачевными, чем шрамы на твоей спине и убитая семья. Прости..." — Леда поджимает изуродованные губы, понимая, что взболтнула лишнего, но ей нужно донести до бесхитростной девчонки всю тяжесть ее положения, всю опасность ее отношений с Энэем. Да, они дают ей шанс на свободу и счастливую жизнь, но еще и вероятность пыток и мучительной смерти. Уж в этом Коулу Дорру нет равных.