— Если тебе так нравится здесь, обещаю, мы вернемся сюда еще. Как только я покорю восток, я вернусь к тебе, моя маленькая рабыня, и привезу в этот замок.
Даяна поворачивается к нему, рассматривая черты его лица, заглядывая в его глаза, смотрящие на нее с усталой ленью. Он не лжет, не шутит, король не раскидывается обещаниями и всегда их сдерживает, вот только он не знает, что еще до отъезда на войну ее с ним рядом не будет. Она исчезнет, растворится в огромном мире и обретет счастье с другим, по которому плачет сердце. Энэй в ее мыслях каждую секунду, так же, как чувство вины — она предает, и надежды господина покроются прахом. Наверное, эта мысль заставляет ее прильнуть к его твердому горячему телу, коснуться его губ своими, обвить его плечи руками. Она гладит его грудь, живот, целует более настойчиво, она хочет запомнить его именно таким, не грубым, не суровым, не великим королем трех сторон, который живет лишь войной.
Мужчиной, что имеет сердце и душу.
И Коул подхватывает правила игры, он пропускает ее волосы между пальцев, наслаждается их шелковистостью, он выводит узоры на нежной коже, отвечает на поцелуй. Он аккуратно подминает под себя маленькую рабыню и столь же аккуратно входит в нее, двигается неторопливо, осторожно, словно не наслаждение интересует его, но то самое единение, которого они достигли сегодня. Только в ее глазах плещется что-то незнакомое, скорбное, виноватое, она так самоотверженно жмется к нему и отвечает на ласки, что он допускает мысль — помыслы и сердце ее не так наивны и чисты, как ему кажется. И если это действительно так, если свет в ней и святость — иллюзия, его личное заблуждение, то большего разочарования представить сложно.
Ее стоны отвлекают от горьких мыслей, Коул двигается, тесно прижимаясь к ней, пропуская руки под ее подмышками, скользя телом по телу. Он целует ее скулы, висок, губы, он дышит ее запахом, живет ее теснотой, ее шепотом, ее эмоциями. Даяна прекрасна, она прикрывает глаза, кусает губы, напрягается, готовясь взмыть в наслаждении, раскрывается под ним еще шире и с глухим протяжным стоном достигает вершины. Хрупкое тело, надежно укрытое его телом, расслабляется, и Коул ускоряет темп, тоже приходя к разрядке. Сегодня он не раз брал ее, не жалея тратил свое семя, потому что принял одно очень важное решение. Для нее, для них.
Он тяжело дышит, содрогаясь в удовольствии, и устало откатывается в сторону. В груди гулко и часто бьется сердце, глаза закрываются от приятной неги, и Даяна, заметив его состояние, привстает, чтобы уйти, как горячая ладонь касается ее предплечья и Коул тянет ее назад.
— Останься...
Она просыпается уже в холодной постели, закутывается в простыню и, щурясь, вглядывается в окна, где видны куски голубого неба и солнце, вставшее уже высоко. Даяна потягивается, ощущая легкость во всем теле и вспоминая эту ночь. В ее душе впервые за все время закрадываются сомнения: кто такой Коул Дорр? Дьявол, вышедший из преисподней, или ангел, упавший с небес и оказавшийся в плену зла. И если это так, имеет ли он право на искупление, есть ли шанс спасти его душу, показать путь к раскаянию и покаянию? Она думает о том, что бог милостив и прощает даже самого страшного грешника, но для этого нужно верить...
Ее мысли прерывает его появление, Даяна резко встает с постели и, склонив голову, приветствует его покорностью. Коул, только что закончивший тренировку, вытирает пот со лба полотенцем и, горячий, полный сил и энергии, подходит к Даяне, смотрит на волнительно вздымающиеся полукружия груди и побелевшие костяшки пальцев, которыми она сжимает ткань. Она ниже его на голову, так что ей приходится задрать ее вверх, когда он приказывает ей посмотреть на него.
— Ты сильнее, чем кажешься, — она хмурится, не понимая, что он имеет в виду, а король, обхватив ее за затылок, фиксируя ее взгляд, продолжает: — Такая хрупкая, нежная, маленькая, кажется, одно движение и сломаешься, треснешь, как плохо выкованный меч. Смотри, Даяна, — он подносит к ее лицу меч, лезвием его проводя по скуле, подбородку, очерчивая им линию челюсти. Она нервно дышит, думая, что он что-то узнал, прочел ее мысли и сейчас накажет за них, перерезав горло, но Коул не переходит границ, не применяет силы, лишь разглядывает красивое лицо, ощущая потребность чувствовать свою власть над ней. — Это мой верный меч, он ни разу не подводил меня, ни разу, и даже атаки двуручных клейморов не смогли ни сломить его, ни погнуть, ни затупить. Знаешь, в чем причина этому? Одна небольшая хитрость мастера — он создан из эластичного железа с прослойками твердой стали. Он закален настоящим умельцем, отдавшем свое зрение во имя оружия.