Даяна с опаской косится на тонкое лезвие, прижимающиеся к скуле, а потом двинувшееся вниз, к ее шее, где с каждой секундой увеличивается биение жилки, пережатой грозным оружием.
— Так и ты, моя отважная девочка, закаляешься и становишься сильнее, слой за слоем, шаг за шагом, испытание за испытанием... — Коул становится задумчив и перестает контролировать силу нажатия, лишь когда Даяна дергается в его руках, вскрикивая, он возвращается к ней и спокойно наблюдает за тем, как капли крови появляются из небольшого пореза и скользят по белой коже, в ложбинку между грудей. Он провожает их взглядом, а затем откидывает меч и прижимает к себе напуганную рабыню, ласково гладя ее по волосам, целуя макушку. — Идеальная мать для будущего наследника Коула Дорра, — шепчет, а Даяна забывает сделать вдох, ощущая, как в груди становится тесно и больно. Ее мир раскалывается на части, погребая под обломками ее мечты о свободе, любовь к Энэю и обрекая ее на вечные мучения во мраке рядом с повелителем, который только что разрушил все ее надежды.
Она сжимает губы до боли, часто моргает, скрывая слезы отчаяния, и, наконец найдя в себе силы, произносит слова благодарности за оказанную честь.
— С этого дня ты не пьешь отвар, я уже дал распоряжения Леде, — Коул отстраняет ее от себя, заглядывая в побледневшее лицо, в глаза, наполненные, нет, не радостью, но панической растерянностью, и отпускает ее, велит идти, провожая ее подозрительным взглядом и раздумывая над странной реакцией рабыни. Она выбрана им из сотен других, но не ощущает радости, не выражает восторга, словно возложенная на нее роль давит ее, перекрывает кислород. Он задумчиво подходит к окну, разглядывая бескрайнее море, и ищет причины этому, вновь слыша голоса демонов в голове, а Даяна, едва выйдя за дверь, прижимает ладонь ко рту и сдерживает рыдания. Она скорбной тенью идет по коридору замка и мысленно прощается со свободой, с Энэем, который не успеет, и чрево ее, наполненное семенем повелителя, даст плоды, привяжет к хозяину навсегда и насовсем. Она бросается на грудь верной Леды, когда та встает на ее пути и хмуро смотрит.
"Что случилось?" — разглядывая засохшую кровь на ее шее и груди, спрашивает она, и Даяна берет ее ладони, целует их, шепча умоляюще и жалко:
— Ты знаешь, он приказал тебе, но я не хочу, Леда! Не хочу быть матерью его ребенка! Я хочу свободы, понимаешь?!
"Замолчи, безумная! — Леда грубо прижимает ладонь к ее губам и не дает ей вырваться, даже когда Даяна вонзает в ее руку ногти. — Закрой рот и послушай меня, пока кто-нибудь еще не пострадал из-за твоей глупости. Это твой шанс стать намного больше, чем наложница-фаворитка. Это шанс стать королевой и матерью будущего наследника!"
— Но я не хочу этого, я боюсь его тьмы, Леда, боюсь утонуть в крови, как утонул он, и привыкнуть к ней, лишиться сердца, как лишился его он. Я боюсь его жестокости и жажды власти. Я не хочу видеть, как он вырезает целые народы, и не хочу, чтобы это видел мой ребенок, чтобы он был как его отец. Пожалуйста, помоги мне, не выкидывай отвар, я заклинаю тебя всеми богами на свете. Дай мне время. Энэй приедет за мной.
"Закрой свой рот, если не хочешь лишиться головы!"
Грубая пощечина останавливает начинающуюся истерику, и Даяна замолкает, прижимая ладонь к щеке и с обидой глядя на подругу, которая, кажется, не задумываясь влепит еще одну пощечину, если она произнесет хоть слово.
"Ты настолько же глупа, как овца в хлеву, наивна, как ребенок, только появившийся на свет, настолько же мечтательна, как бедняк, получивший монету и возомнивший себя богачом. Посмотри на себя: безмозглая девчонка, свалившаяся на нашу голову и не знающая, какой шанс предоставляет тебе судьба. Он видит в тебе мать своего ребенка, разве не это доказательство его привязанности к тебе? Так используй его во благо, прояви хитрость и подчини себе Коула Дорра"
— Разве не ты говорила, что он не умеет любить? Тогда какой смысл во всем этом? — щеки Даяны горят и глаза жжет от слез, она обидчиво поджимает губы, когда Леда запрокидывает голову и издевательски смеется.
"Любовь? Ты хочешь его любви? Боже, да ты глупее, чем я думала. Ты должна радоваться тому малому, что он тебе дает, предпочитая проводить ночи с тобой, а не с Самирой. Вот увидишь, не пройдет и месяца, как он выкинет ее из своей жизни и вернет в крыло наложниц, и тогда ты станешь единственной. Я помогу тебе, только не натвори глупостей и откажись от мыслей о побеге"