И король, замечая внезапное напряжение друга, отвлекается от сидящей в его ногах наложницы, которая была выбрана им ранее, и, слегка склонив голову, смотрит на Даяну. Его острый взгляд касается разгоряченной кожи, и Даяна, словно очнувшись, прекращает кружиться. Она с волнением смотрит в жесткое лицо знатного воина, не представляя, кто перед ней сидит, и начинает пятиться, осознавая свою ошибку, захлебываясь в наступившем напряжении. Вздрагивает, когда за спиной раздаются довольные возгласы, и толпа, взбудораженная чувственным танцем, отмирает, продолжая веселье под яростные звуки барабанов и флейты.
Даяне кажется, что от взгляда странного мужчины ее ноги становятся тяжелыми, ватными, будто их оплетают путы, заковывают кандалы. Она хочет развернуться, чтобы скрыться в людском хаосе, но повелитель резко вскидывает руку, призывая евнуха, и что-то шепчет ему на ухо, показывая пальцем на Даяну. Евнух раболепно склоняется и, подбегая к Даяне, обхватывает ее за предплечье.
— Шевелись, девочка, наш повелитель желает разделить с тобой ложе.
— Повелитель?
Она захлебывается от страха, едва передвигая ногами, утопая в обступившей ее тьме, и не видит, как сидящий рядом с королем воин зло сжимает в руке кубок, как выпивает вино залпом, зная, что на решение Коула Дорра не сможет повлиять никто, даже его лучший друг, первым заметивший рабыню. Он, восхищенный чистотой Даяны, вряд ли догадывается, что сподвигло повелителя выбрать именно эту девушку из сотен других, находящихся в его власти.
И не ее красота вовсе, но внимание того, кто не может предать, не может ошибиться. Или может? Время покажет.
Глава 3
Даяна не улавливает слов хлопочущего евнуха, красного от волнения, с трясущимися руками, чуть ли не заикающегося. Он взывает к небесам, хватаясь за голову, а потом нервно подталкивает ее, умоляя поторопиться. Что-то говорит, объясняя основные правила, и причитает о том, что новая наложница подведет, что из-за нее его могут казнить, что повелитель наверняка окажется недоволен и в порыве ярости отрубит ему голову. Он говорит о том, что ей не следовало попадаться ему на глаза, что для знатных воинов приготовлены опытные девушки, которые смогли бы исполнить все их желания, усладить по полной, так, что потом бы ему заплатили хорошее жалованье. А сейчас? Сейчас вместо звонкого золота, его могут насадить на кол или распять на кресте, ведь как раз сегодня один из них освободился.
Он открывает перед ней двери и не дает опомнится, заталкивая внутрь, начиная метаться по покоям и зажигать многочисленные масляные лампы и свечи; он осматривает кровать, взбивая подушки, поправляя шелковые покрывала и, наконец, подходит к притихшей, напуганной не меньше, чем он, Даяне. Смотрит в ее юное лицо и испытывает что-то наподобие жалости, хоть за свою службу в замке он повидал не мало юных наложниц, красивых и не очень, дерзких и кротких, хитрых и простосердечных. Сколько их прошло через его руки, прежде чем они сгинули в небытие?
— Не поднимай на него взгляд, пока он сам не прикажет. Будь кротка и послушна, наш господин не терпит дерзости. Не вздумай плакать и просить. Едва он зайдет в покои, склонись, прояви уважение. Повинуйся его желаниям и не отказывай ни в чем, даже если это будет претить твоим желаниям. Помни, ты здесь для того, чтобы доставить повелителю удовольствие. Не спорь, не задавай вопросов, не болтай лишнего. И моли бога, чтобы он остался доволен тобой, — уже шепотом говорит он и, окинув Даяну оценивающим взглядом, уходит, оставляет ее наедине со своими страхами.
Она смотрит на усыпанную оружием стену, сжимая в холодеющих ладонях паутину платья, и представляет себе, как в порыве гнева король разрубает ее на части большим и длинным мечом или же опускает на ее грудь страшную булаву, или же кромсает странным изогнутым кинжалом, что висит рядом с тяжелым молотом. В ее голове возникают красочные картины ее смерти, потому что репутация Коула Дорра не предполагает иного исхода событий. Что для него жизнь какой-то наложницы, если он уничтожает целые народы?
В длительном ожидании она подходит ближе к стене и, поддавшись любопытству, прикасается к холодным блестящим камням, что усыпали золотые ножны. Глубокие красные, словно кровь, ярко-зеленые, как молодая трава, янтарно-желтые, будто глаза волка. Даяна проводит по ним пальчиком, а потом отвлекается на длинный и острый меч, следует по его лезвию, чувствуя кожей холод металла, слыша стенания загубленных им душ.