Этот ублюдок был умным. Слишком умным. Всегда на один шаг впереди, отдавая приказы.
Всю ночь я проводил совещания и вел телефонные беседы с оправдано озлобленными, нервными и мстительными мужчинами. Мужчинами, которые желали бросить всё, над чем мы работали, чтобы обеспечить безопасность своим любимым.
Мы не могли позволить этому произойти.
Это не только вернет полную власть Алеку, но и также обеспечит нам смертный приговор. Мы будем ходячими мертвецами.
Мы были должны действовать быстро, пока, в конце концов, не закончим сами наш переворот.
Имея план местоположения, я собирался вернуться в свои апартаменты, быстро переодеться и привести в действие наш план нападения.
Мы поклялись ценой собственных жизней не только спасти каждого похищенного человека, но и сделать это в пределах двадцати четырех часов.
Ставки были высоки.
Стоимость неудачи — ещё выше.
Тогда почему, как только я вошел в комнату и один раз взглянул на дочь Алека Крэйвена, я стал нуждаться в ней с такой интенсивностью, которая потрясла мои принципы?
Вместо того, чтобы организовывать наше нападение, я дрочил на вид её блестящей розовой киски, используя всё своё самообладание, чтобы не вонзить себя в неё, не желая ничего больше на свете, кроме как разорвать её пополам.
Это тикающий будильник, звонящий в моём ухе, сообщающий мне, что время вышло, разжёг мою кровь, отправляя мою жажду по ней стремительно вверх?
Была ли это мысль о её возвращении в «Крэйвен Холл» в случае моей неудачи, что заставила меня хотеть её с усердием, которое пожирало меня изнутри?
Один последний шанс взять то, что может быть только моим на кратчайший миг.
Один глоток сломанной девушки, чьи глаза отражают противоречия моей души.
Я — Тьма.
Самая мрачная из всех.
Она — Свет.
«Испортит ли она меня своей добротой?»
«Найду ли я искупление в её мягкости кожи и теплоте её плоти?»
Наблюдая, как моя сперма капает вниз по её бедрам, я понимаю, что не её я отвергаю. И не её я наказываю.
А себя.
— Одевайся, принцесса. Ты пойдешь с нами.
Я смотрю в её разноцветные глаза, игнорируя маленькие идеальные груди, которые поднимаются с каждым резким вздохом.
— Не вытирайся. Я хочу знать, что оставил моё клеймо на тебе.
Я знаю, что она подчинится.
Я знаю, что она жаждет, чтобы мой зверь продемонстрировал своё лицо и взял её.
И он сделает это.
Я нуждаюсь в нем, голодном и жаждущем, для того, что грядет. Не удовлетворенном. Непресыщенном. Не прирученным её телом.
«Скоро», — безмолвно обещаю я.
Скоро.
29
Я в окружении наемников в маленьком заброшенном коттедже в миле или около того от «Крэйвен Холла». Мужчины — бывшие агенты САС (Прим. секретный парашютно-десантный спецназ британских спецслужб) и прочие эксперты в убийствах, все они подчиняются и внимательно прислушиваются к братьям, которые оплатили их услуги.
Я должна больше обращать внимания на то, что происходит вокруг меня, но всё, что я могу ощущать, — засохшая сперма Коула, прилипшая к моей самой интимной плоти, и зуд потребности потереть её.
Мой муж, напротив, не имеет таких проблем — отбросив меня из своих мыслей и практически забыв, что вынудил меня пойти с ним, он приказал, чтобы я села на заплесневелый, покрытый грязью диван в обветшалой передней комнате дома, и больше не смотрел в мою сторону с тех пор.
Его обученные убийцы находятся в каждом доступном месте, пока Коул и Люк выкрикивают приказы, в то время как прослушивают информацию, поступающую по не отслеживаемой радиосвязи, пока я сижу, почти незаметная, и тщетно пытаюсь оттолкнуть запятнанные похотью образы освобождения Коула.
Я очищаю свои мысли от этого сорняка, красочно расцветающего в море моих мыслей, пытаясь вырваться из видения: член в его кулаке и горячее семя, извергающееся на мою кожу. Сильно концентрируюсь на словах, доносящихся из комнаты, и предполагаю, что мой отец удерживает в руках козырные карты в виде женщин и детей. Удерживать семьи некоторых высших членов «Багряного креста» в заложниках внутри стен «Крэйвен Холла», несомненно, является последним плацдармом обороны Алека Крэйвена.
Он убьёт их всех.
Я знаю, что никто не будет спасен.
Этого знания достаточно, чтобы вытащить меня в сокрушающее настоящее и ударить сразу всем весом атмосферы в этой крошечной лачуге, которая наполнена напряженностью. Тестостерон и шлейф гнева обрушивается на меня безжалостными нападками, и всё же, мое внимание по-прежнему сосредоточено на метке Коула, скрытой под моей одеждой.