Они недостаточно быстрые, поскольку у моего брата глаз снайпера. Оба мужчины падают на пол, не разрядив своего оружия. Маленькая девочка хныкает, когда Грим поднимает её своими покрытыми рубцами руками, его мускулы выпирают под ужасающими татуировками, изображающими смерть и пытки, и создают причудливое противопоставление с кожей невинной девочки, покрытой кровоподтеками. Она вцепилась в него так, как будто он — её спаситель.
Не глядя на нас, он спускается по лестнице, передает девочку в руки людей, врывающихся в главный вход «Холла», сопровождая требованием:
— Выметайтесь на хер из этой адской бездны.
Мы продолжаем перемещаться, в глазах тревога, готовые к нападению. Когда мы достигаем верхнего этажа и комнат, занимаемых Алеком, вида перед нами достаточно, чтобы вывернулся даже мой закаленный желудок.
Части тел молодых и старых людей валяются, как мусор на полу. Кровь покрывает каждую поверхность, превращая воздух в непригодный для дыхания с густым медно-красным вкусом. Те, кто избит и подвергались смертельным пыткам, едва живы, они забились в углы или лежат, привязанные к столам и скамьям.
Но здесь нет никакого Алека и нет никакой армии.
Все следы дьявола пропали.
Группам отданы приказы, чтобы разорвать на части «Крэйвен Холл» и принести мне старого короля — живым или мертвым.
Я хотел бы быть тем, кто вырвет его сердце из груди, но вид слёз матери, держащей безжизненное тело её ребенка, изменили меня.
Я просто хочу его мёртвым.
Я могу осуществить свою месть с его остывшим телом.
33
Я жду в темноте.
Чёрная гробница скрытого алькова давит на меня. Никакой шум не просачивается через землю, чтобы дать мне хоть какой-то намек на то, что происходит надо мной.
Я выключила фонарик на то случай, если кто-то ещё наткнётся на этот проход.
Всё, что я могу видеть, — чернота; всё, что могу слышать, — ужасное биение моего сердца.
Я не могу сказать, как долго стою здесь. Коул велел мне ждать не больше тридцати минут, но всё же оставил меня без возможности узнать время.
Моё тело томится в бездействии. Мой слух в состоянии повышенной готовности — просто ожидая любого звука, который сообщит мне, что мой муж возвращается за мной.
«Мой муж».
Чуждое понятие, каким оно было для меня всего несколько дней назад. Я ожидала быть использованной, подвергнутой надругательству и брошенной мужчиной, которого мой отец хотел сделать своим наследником. Мне никогда и не снилось всё, что произошло, начиная со дня нашего бракосочетания.
Мой разум устремляется назад к толпе, которая наблюдала за нами, жаждала видеть Коула Хантера, пожирающего свою новую добычу.
«Сколько дней прошло с тех пор, как я наблюдала, как он убил человека куском замороженного мяса? Сколько дней прошло с тех пор, как он снял с меня свадебное платье и угрожал надругаться надо мной?»
В этой безмолвной тьме я не могу точно сказать.
Ощущается, как будто прошли недели, возможно, даже месяцы, несмотря на то, что это всего лишь дни.
В моей неволе с ним я обрела свободу.
Заклеймив меня, он освободил меня.
Моё тело дрожит, всегда жаждущее его прикосновений. Ему ещё предстоит наполнить меня, и теперь я достаточно сильна, чтобы принять то, что я хочу этого. То, что я хочу его.
Он — Тьма.
У меня нет заблуждений относительно мужчины, которого я жажду. Никаких ожиданий любви и романтики. Наполненных солнцем пикников в парке или прогулок, взявшись за руки, босиком по какому-нибудь тропическому берегу.
Я знаю, что я посвящу себя тьме, желая его. Я знаю, что отравлю свою душу, приняв всё, что он сделал и кто он есть, но впервые в своей жизни я приветствую это. Я приветствую его тени, приглашая их затмить любой свет, что я несу внутри себя. Не заботясь о том, что при этом я буду навсегда разрушена.
В суженном сознании — защита.
В тьме — сила.
А в подчинении — власть.
Коул наделяет меня всеми этими дарами и даже больше.
Тихий звук проникает в мои размышления.
Суматоха шагов по каменному полу.
Ближе.
Всё ближе.
Это — Коул, это должен быть он.
Или, возможно, это Люк или даже Грим.
«Должна ли я включить свет и указать им путь?»
«Нет. Подожди. Подожди знака, что это — друг, а не враг».
Я использую свой дар и увижу их, прежде чем они даже подойдут ко мне.
Та вещь с аурами, и мне не нужен свет, чтобы увидеть цвета души человека. Это почти так же, как будто они освещены изнутри, цвета, видимые в воде или темноте.