Отец выпрямился, заставив меня приподнять подбородок, чтобы встретиться с ним взглядом. В свете свечей тени под его глазами казались глубже, выдавая усталость, которую он так тщательно скрывал на публике.
— Потому что, Мирей, король Ноктара Вален предложил союз, и судьба нашего королевства не оставляет нам иного выбора. — Что-то в его тоне заставило мой пульс участиться.
— Союз? — Слово показалось мне горьким на вкус. — На каких же условиях он мог…
— Брак. — Одно-единственное слово упало между нами, как клинок. — Он предложил взять твою руку в обмен на мир.
На мгновение я была уверена, что ослышалась. Кабинет словно сжался вокруг меня, стены придвинулись ближе, воздух стал гуще. Я посмотрела на Дариуса, чье лицо застыло бесстрастной маской, затем снова на отца, ища хоть какой-то знак, что это жестокая шутка.
Я ничего не нашла.
— Нет. — Отказ вырвался прежде, чем я успела подумать.
Выражение лица отца не изменилось.
— Это не просьба, Мирей. Это необходимость.
— Необходимость? — У меня вырвался смех, истеричный и недоверчивый. — Выдать меня за человека, которого называют Мясником? Тирана, который охотится на своих врагов ради забавы? Который завоевывает без милосердия и правит с помощью страха? И это ваше решение?
— Это крестьянские слухи, — сказал отец, хотя и не отверг их полностью. — Король Вален…
— Монстр, — закончила я за него. Мои руки начали дрожать, и я прижала их к столу, чтобы унять дрожь. — Как вы вообще можете рассматривать…
— Ты смеешь сомневаться во мне? — Впервые гнев прорвался сквозь тщательно поддерживаемое самообладание отца. — Посмотри на эту карту, Мирей. Посмотри, что стоит между нашим народом и уничтожением.
Мои глаза снова опустились на пергамент, на узкую полоску непокоренной земли, отделявшую войска Ноктара от наших границ. В последовавшей тишине я услышала, как по свинцовым окнам кабинета начал стучать мелкий дождь.
— Должен быть другой выход, — сказала я, и мой голос прозвучал тише, чем я планировала. — Союзы с другими королевствами, возможно, или…
— Времени нет, — вмешался Дариус, чей голос был мягче, чем у моего отца. — Армии Ноктара достигнут наших восточных деревень в течение недели. Даже если бы мы призвали наших союзников, их войска не смогли бы мобилизоваться достаточно быстро.
Я отвернулась от них обоих и подошла к окну, прижавшись лбом к прохладному стеклу. Снаружи дождь уже вовсю хлестал по стеклам, искажая сады в размытое пятно теней и приглушенных красок. Мое дыхание затуманивало стекло, создавая небольшой непрозрачный круг, который расширялся и сжимался с каждым выдохом.
— Как вы могли согласиться на такой союз с человеком, известным лишь своей жестокостью? — Этот вопрос прозвучал почти шепотом, адресованным в равной степени и мне самой, и моему отцу.
Я услышала его вздох — звук, отягощенный тяжестью короны, которая, казалось, становилась все тяжелее с каждой секундой.
— Иногда нам, правителям, приходится идти на жертвы ради общего блага. Твой брак выиграет нам время. Время, чтобы укрепить нашу оборону, заключить новые союзы, подготовиться к тому, что еще может произойти.
Я изучала его, ища ложь, которую ожидала найти. Вместо этого я видела лишь усталость и покорность судьбе. Мой взгляд переместился на Дариуса, в чьих глазах читалась тщательно скрываемая ярость, которая, как я подозревала, имела мало отношения к политической стратегии и куда больше — к нашей общей истории.
— А если я откажусь? — Вопрос повис между нами как последний, отчаянный гамбит.
Лицо отца снова посуровело, и минутный проблеск усталости исчез под маской королевского величия.
— Тогда ты обречешь тысячи невинных жизней на смерть от меча. Включая, смею добавить, жизни Лайсы и Изольды, которыми, как я знаю, ты дорожишь.
У меня перехватило дыхание в груди: вся тяжесть отцовской манипуляции ударила меня туда, где, как он знал, будет больнее всего. Он никогда не признавал моей связи с подругой или младшей сестрой, возможно, возмущаясь последней не меньше, чем его жена. Но он замечал это, брал на заметку и теперь использовал с безжалостной точностью.
— Это нечестно, — выдавила я, и слова скрежетнули в горле, которое внезапно пересохло.
— Война нечестна, — просто ответил отец. — Этот брак, по крайней мере, дает надежду.
Я снова посмотрела на карту, на алое пятно влияния Ноктара, подползающее все ближе к месту, которое я называла домом.
Тогда я поняла: я соглашусь. Не ради королевства и не ради отца, а ради милой невинности Лайсы и тихой преданности Изольды. Ради единственных двух душ в этом мире, которые мне были по-настоящему небезразличны.