— Так-то лучше, — сказал Вален, его глаза с клинической отстраненностью осматривали каждый дюйм обнаженной плоти. — Теперь между нами нет никаких преград.
— Если ты думаешь, что нагота — моя слабость, ты ничего обо мне не понимаешь, — сказала я напряженным, но твердым голосом. — Я выросла при дворе Эльдрина, где унижение было завтраком, а стыд — ночным вином. В этом нет ничего нового.
Что-то мелькнуло в его глазах — возможно, момент искреннего любопытства, быстро скрытый.
— Еще одна жестокость, которую можно бросить к ногам твоего отца, — пробормотал он. — Хотя это послужило тому, чтобы сделать тебя сильной, я признаю это.
— Твое одобрение значит меньше, чем ничто.
Его смех был тихим и холодным.
— Это не одобрение, принцесса. Всего лишь наблюдение. — Я чувствовала, как его взгляд касается моей кожи, каталогизируя каждый шрам, каждую уязвимость. — Тебя уже били раньше, — отметил он, остановившись позади меня, где, как я знала, старые шрамы от кнута Иры крест-накрест пересекали мою спину. — Твой отец позволял это?
— Мой отец не желал об этом знать, — сказала я ровным голосом. — Еще один факт, который должен заставить тебя усомниться в эффективности твоей мести. Ты пытаешь ту, кого он уже пытал.
— Ах, но есть решающая разница. — Теперь его голос доносился прямо из-за моей спины, близко к уху. — Я не пытаю, чтобы наказать тебя.
С этим заявлением его сила снова ударила — не неглубокими порезами, как раньше, а более глубокими надрезами, которые открывались на моей коже с выверенной точностью. Теперь они образовывали узоры, поняла я сквозь пелену боли — контролируемые линии, которые изгибались и пересекались, словно он писал на моей плоти.
Крик зародился в горле, но я проглотила его, до крови прикусив нижнюю губу. Боль была другой — острее, интенсивнее, каждый порез наносился там, где он вызывал бы максимальные ощущения без риска фатальной потери крови, хотя она и так свободно стекала по ногам, собираясь в лужу на камне под моими ногами.
— У тебя поистине поразительный самоконтроль, — прокомментировал Вален, словно обсуждая особенно сложную вышивку.
Я не могла ответить. Требовалась каждая унция концентрации, чтобы оставаться безмолвной, когда очередная волна порезов открылась на животе и бедрах. Мое тело непроизвольно дернулось в цепях, металл врезался в запястья, пока я боролась за сохранение хоть какого-то подобия самообладания.
Мои мышцы дрожали от усилий оставаться неподвижной. Холодный пот смешался с кровью, заставляя порезы щипать еще сильнее. Мое зрение сузилось до туннеля, в конце которого было лицо Валена — бледное, идеальное и абсолютно безжалостное.
Он ударил снова, и каждый порез на моем теле одновременно углубился, и я больше не могла молчать — крик вырвался из моего горла, высокий, надломленный и безошибочно искренний.
В тот момент, когда он сорвался с моих губ, Вален замер. Его глаза впились в мои, зрачки расширились так, что осталось лишь тонкое кольцо тьмы. И тогда я увидела это, ясно как день… удовлетворение от того, что он сломил мое молчание, да, но под этим было кое-что еще. Что-то голодное и горячее, чему не было дела до мести.
Он наклонился ближе, его дыхание было теплым на моей окровавленной щеке.
— Вот оно, — пробормотал он; его голос изменился — стал ниже, почти благоговейным. — Та честность, которой я ждал.
Я попыталась отстраниться, напрягая шею, чтобы сохранить дистанцию между нами, но цепи держали меня, удерживая на месте.
— Пошел к черту, — выдавила я, но неповиновение в моем голосе было слабым, истонченным болью и истощением.
Его улыбка была медленной, почти интимной.
— Я там был. Весьма разочаровывающе. — Его свободная рука поднялась, большой палец поймал каплю крови, стекающую из пореза под глазом. Он изучал ее мгновение, а затем, пока я наблюдала с полным ужаса восхищением, поднес к губам.
Что-то промелькнуло между нами в этот момент. Ток ощущений, которому не место в тюремной камере, не место между мучителем и жертвой. Мой желудок скрутило от отвращения, конечно, но под ним скрывалось нечто более темное, более тревожное. Жар. Голод. Словно какая-то часть меня, какая-то предательская, сломленная часть, откликнулась на монстра передо мной.