— Что ты с ними сделал? — прошептала я; мой голос был хрупким, надломленным.
— Сделал с ними? — Пальцы Кассимира замерли в моих волосах. Его глаза удерживали мой взгляд в зеркале, что-то нечитаемое мерцало в их золотых глубинах. — Ничего. У них все довольно хорошо, учитывая обстоятельства.
В моей голове проносились ужасающие возможности — непокорный дух Изольды сломлен, маленькая Лайса плачет по бросившей ее сестре.
Руки Кассимира сомкнулись на моих плечах, когда я попыталась встать, твердо удерживая меня на месте. Его хватка была нежной, но непреодолимой, словно меня сковала теплая сталь.
— Успокойся, — пробормотал он; его голос был удивительно мягким. — Они не пострадали. И так и останется.
Я вырывалась из его хватки; паника взяла верх над разумом.
— Если ты прикоснулся к ним…
— Спокойно, принцесса. — Его пальцы сжались на долю дюйма. — Да, меня послали найти их. Вален хотел, чтобы за ними следили на случай, если их нужно будет вернуть ко двору. — Он слегка прищурился, объясняя то, чего не сказали его слова. За ними должны были следить как за залогом моего дальнейшего послушания. — Но этого не произойдет.
Я замерла, не веря.
— Что?
— Твоя подруга и сестра остаются в безопасности, спрятанные в Гринбрайаре. — Его руки ослабили хватку на моих плечах, одна из них поднялась, чтобы продолжить заплетать мои волосы с непринужденной точностью. — Я сказал Валену, что не смог их найти. Что они, должно быть, сбежали дальше на север, возможно, в горы.
Я вглядывалась в его лицо в зеркале, ища обман.
— Зачем тебе бросать ему вызов? Он твой король.
— Мой союз с Валеном… сложен. — Кассимир продолжил заплетать мои волосы, его движения теперь стали нежнее. — Я служу ему сейчас, потому что альтернатива была бы неприятной. Но я провожу определенные границы. — Его пальцы остановились, глаза встретились с моими в отражении. — Я не стану помогать ему причинять им вред. Они остаются спрятанными, и я прослежу, чтобы так оно и было.
К глазам подступили слезы.
— Я не понимаю.
— Тебе и не нужно понимать. — Теперь его голос был едва слышен. — Просто знай, что, хотя я могу быть множеством ужасных вещей, я не монстр, охотящийся на детей. Твоя Изольда и маленькая Лайса останутся в безопасности, вне досягаемости твоего мужа. Даю тебе слово.
Его слово. Слово бога, предавшего другого бога. Близкого друга, как Кассимир сам сказал. И все же в его глазах было что-то, что заставило меня захотеть ему поверить. Проблеск человечности под божественным высокомерием, возможно, или просто моя отчаянная потребность цепляться за любую надежду относительно безопасности моей сестры.
Он закончил косы отработанным движением, закрепив их короной вокруг моей головы. Его пальцы задержались на моем затылке; прикосновение было почти задумчивым.
— Они говорили о тебе, — сказал он, понизив голос. — Твоя Изольда довольно свирепая. Она угрожала выпотрошить меня на месте, если я попытаюсь тронуть хоть волосок на голове маленькой Лайсы. — Его губы изогнулись в чем-то похожем на искреннее веселье. — Она мне даже понравилась.
У меня перехватило горло, когда я представила Изольду, стоящую перед этим богом, бесстрашную, как всегда.
— А Лайса?
— Ребенок… — Что-то изменилось в выражении его лица, тень пробежала по этим золотых глазах. — С ней все хорошо. Сказала, что ее сны полны серебряных слез.
Я закрыла глаза, не в силах вынести всю тяжесть этого образа. Но моя милая сестра, моя дорогая подруга — они были живы. Они были в безопасности.
Кассимир отступил на шаг; я открыла глаза и увидела, что он с удовлетворенным кивком любуется своей работой.
— Вот так, — сказал он. — Королева в трауре. Как уместно.
Я коснулась готовой прически, отмечая, как она подчеркивает углы моего лица, синяки у рта, впадины под скулами.
— Я не королева, — тихо сказала я. — У королев есть власть.
Отражение Кассимира улыбнулось; выражение не коснулось его глаз.
— И что заставляет тебя думать, что у тебя ее нет? Ты выжила там, где другие бы сломались. Ты бросила вызов нашему королю, когда более мудрые души подчинились бы. — Он наклонился ближе; его дыхание согрело мое ухо. — Ты привлекла внимание не одного, а двух богов, симпатичная развалина. Это власть, пусть и опасная.
Я встретилась с ним взглядом в зеркале.
— Почему я здесь? Потому что Валену наскучило мучить меня наедине?
— О нет, не наскучило, — Кассимир выпрямился, положив руки мне на плечи. Его прикосновение было теплым — слишком теплым, напоминая мне о нечеловеческом жаре, который исходил от него, когда он вытащил меня из ванны. — Валену совсем не скучно.