Он отвернулся, подойдя к небольшому столику, на котором стоял графин с вином. Наливая бокал, он продолжил говорить светским тоном.
— Но сегодняшний вечер действительно знаменует собой начало твоего… скажем так, формального обучения? Вален до сих пор потворствовал твоему неповиновению наедине, находя это забавным, возможно, даже возбуждающим, я бы предположил. Но время уединения подходит к концу.
Он протянул мне бокал. Я не пошевелилась, чтобы взять его. Через мгновение он пожал плечами и отпил сам.
— Не играй со мной в игры, Бог Хаоса. Что это значит? — спросила я, хотя подозревала, что уже знаю ответ.
— Это значит, моя дорогая, что твой муж намерен сделать из тебя пример. Знати Варета нужно понять последствия неповиновения. Ты станешь их наглядным пособием. — Улыбка Кассимира была почти сочувствующей. — Если это поможет, я полагаю, он намерен сохранить более… интимные аспекты твоего наказания в тайне. Сегодняшний вечер — это просто установление доминирования.
— Просто, — эхом отозвалась я; это слово горчило на языке.
— Ну же, — Кассимир отставил вино и вернулся ко мне, протянув руку с театральным жестом. — Все не так уж ужасно. Хорошо сыграй свою роль, и, возможно, он тебя вознаградит. Вален может быть щедрым, когда доволен.
Я встала, не принимая протянутую им руку, и посмотрела ему прямо в глаза.
— И в чем именно будет заключаться моя роль?
Выражение лица Кассимира стало серьезным; постоянное веселье на мгновение исчезло.
— Подчинение, принцесса. Полное и публичное. Ты должна стоять на коленях у его ног, говорить только тогда, когда к тебе обращаются, и принимать любые унижения, которые он сочтет нужным причинить, с благодарным послушанием. — Он сделал паузу, словно взвешивая следующие слова. — Советую тебе дать ему то, что он хочет. В тронном зале будут и другие, кем он пожертвует не задумываясь.
Этот намек повис в воздухе между нами. Слуги. Дворяне. Другие, чье выживание полностью зависело от извращенного милосердия Валена.
Смертей за последние несколько недель было достаточно, чтобы хватило мне на всю оставшуюся жизнь.
— Я понимаю, — сказала я; желание бороться покинуло меня так же быстро, как и вспыхнуло.
— Правда? — Кассимир изучал меня; его золотые глаза были пугающе проницательными. — Потому что есть разница между послушанием и капитуляцией, принцесса. Вален знает это лучше многих. Он примет первое, но будет жаждать второго. — Он потянулся и поправил прядь волос, выбившуюся из косы. — Вопрос в том, сможешь ли ты дать ему достаточно одного, чтобы избежать необходимости отдавать все остальное.
Я стояла неподвижно под его прикосновением; холодок пробежал по спине, когда я обдумала его слова. Неужели Бог Хаоса… помогает мне?
— Готова к своему грандиозному выступлению? — спросил Кассимир, предложив руку с преувеличенной вежливостью.
Я легко положила руку на его предплечье, чувствуя неестественное тепло его кожи сквозь ткань рукава.
— У меня есть выбор?
Его смех был тихим, почти искренним.
— У нас всегда есть выбор, принцесса. Просто некоторые ведут к худшим результатам, чем другие. — Он похлопал меня по руке; жест был одновременно снисходительным и странно утешительным. — Пойдем. Твоя аудитория ждет.
Направляясь к двери, я бросила последний взгляд на себя в зеркало — бледная и призрачная в черном шелке, мои глаза огромны на худом лице, рот затемнен синяками, а не краской. Невеста-призрак. Жертва. Какое бы представление ни спланировал Вален, я была идеально одета для этой роли.
Поводок и укус
Рука Кассимира легла мне на поясницу, когда мы приблизились к огромным дверям пиршественного зала.
Оттуда лилась музыка; арфы и флейты играли мелодию, которую я помнила из относительно более счастливых времен, но теперь ее звучание было извращено контекстом до непристойности. Под музыку слышался гул голосов, смех, звон бокалов и столовых приборов. Знакомые звуки придворной жизни продолжались так, словно ничего не изменилось, словно голова моего отца не катилась по этим самым полам, словно кровь моих братьев и сестер не впиталась в камни под нашими ногами. Я глубоко вдохнула, собирая остатки своего достоинства, как броню.
— Помни, — пробормотал Кассимир; его губы были близко к моему уху, — это представление. Сыграй свою роль, и ночь закончится. Сопротивляйся, и все превратится во что-то совершенно иное.