— Посмотри на себя, — пробормотал он почти про себя. — Посмотри, во что ты превратилась.
Я повернулась лицом к его ладони; губы скользнули по его коже без моего сознательного намерения. У него был вкус соли, зимы и чего-то металлического, что вновь разожгло огонь в моих венах. У меня вырвался стон, звук был неузнаваем как мой собственный.
— Ненасытная, — заметил Вален, очерчивая большим пальцем мою нижнюю губу. — Испорченная, — его голос стал ниже, грубее. — Как мило ты смотришься на коленях ради меня. Прекрасная, с моей кровью на твоих губах.
Он наклонился, не сводя с меня глаз, пока его язык медленно, нарочито скользил по моему окровавленному рту. Контакт был электрическим, посылая ударные волны удовольствия, расходящиеся по всему моему телу. Я не смогла сдержать вырвавшийся у меня вздох; мои связанные руки отчаянно цеплялись за воздух между нами, когда мое тело само по себе выгнулось ему навстречу.
Его вкус задержался — медь, божественность и нечто более темное, что говорило о древней силе. Мои губы приоткрылись еще шире, ища большего, изголодавшись по всему, что он мне даст. Но Вален удерживал мое лицо неподвижным, его улыбка ширилась от моего разочарования.
— Какая жадная, — пробормотал он в мои губы, его дыхание смешалось с моим. — В отчаянии даже из-за крошечного глотка.
Его слова должны были стать последним унижением, но они послали сквозь меня еще одну волну расплавленного желания. Я отчаянно терлась бедрами друг о друга, ища облегчения от нарастающего давления.
— Ты бы позволила мне взять тебя прямо здесь? — продолжил Вален, его голос становился все более хриплым с каждым словом. — В этом грязном подземелье, на этих холодных камнях, где бы я ни захотел?
Пока он говорил, что-то изменилось в его глазах. Они начали трансформироваться, цвета просачивались, как масло сквозь воду. Чернота отступала от белых краев, а красный — глубокий и насыщенный, как артериальная кровь, — заполнял его радужки. Это Вхарок смотрел на меня — не смертный король, которым он притворялся, а бог крови и доминирования во всем своем ужасающем великолепии.
Это пустило сквозь меня трепет чистого желания, настолько сильный, что я громко ахнула.
— Да, — прошептала я; мой голос был немногим больше, чем выдох. — Где угодно. Как угодно.
На задворках моего сознания загремели цепи — далеко, но яростно. Голос Смерти поднялся, как ветер в моих костях: безмолвный гром протеста, прорвавший божественную пелену на один удар сердца… а затем исчез, поглощенный голодом внутри меня.
Хватка Валена болезненно сжалась, его пальцы впились в мою челюсть с силой, оставляющей синяки, заставляя все мое внимание вернуться к нему.
— Я мог бы взять тебя прямо сейчас, — сказал он, понизив голос до грубого шепота. — И ты бы еще поблагодарила меня за это.
Я отчаянно закивала, желая дать ему понять всю глубину моей нужды. Он был нужен мне. Мне нужна была разрядка. Мои связанные руки поднялись, ища контакта с любой частью его тела, до которой я могла дотянуться.
Его большой палец прижался к моим губам, и без всяких сознательных мыслей я приоткрыла их, беря его палец в рот.
Его вкус взорвался на моем языке — соль, сила и нечто неопределимо божественное, от чего все мое тело загудело узнаванием. Сначала я нежно посасывала, затем, ухмыльнувшись, распластала язык и медленно лизнула от основания его большого пальца к кончику, щелкнув по подушечке пальца так же, как я сделала с его пирсингом в ночь нашей свадьбы.
Дрожь пробежала по всему его телу, его осторожный контроль треснул ровно настолько, чтобы позволить мне увидеть скрытое под ним желание. Его дыхание сбилось, свободная рука сжалась в кулак, и на мгновение его божественное самообладание полностью исчезло.
Он хотел этого. Хотел меня. Несмотря на все его игры, жестокость и расчетливую дистанцию, он был так же невосприимчив к тому, что нарастало между нами, как и я.
Мне нужна была разрядка, и нужна была прямо сейчас.
Внезапно всплеск божественного огня пронесся по моим венам, более интенсивный, чем все, что было раньше. Это не был теплый, разливающийся жар трансформации. Это было всепоглощающее, ошеломляющее лесное пламя, которое угрожало выжечь все, чем я была, и оставить после себя только первобытную потребность. Я узнала его немедленно.
Это было безумие, цена за общую кровь, которую обещал Вален.
Но узнавание никак не притупило его силу, никак не помогло мне сопротивляться тому, как оно срывало последние остатки контроля, за которые я цеплялась.