На мгновение — сладкая победа. На мгновение я подумала, что действительно смогу вырваться из их рук, смогу добраться до Валена прежде, чем они меня остановят. Но средний стражник уже двигался на помощь своему раненому коллеге, а хватка старшего на моей левой руке была подобна железу.
Они потащили меня назад, прочь от Валена, прочь от облегчения, которого я жаждала каждой фиброй своего существа.
— Вален! — закричала я; его имя было на моих губах одновременно и проклятием, и молитвой. Я вырывалась в их руках, умоляя дикими, отчаянными глазами. — Не оставляй меня так. Пожалуйста.
Вален стоял вне досягаемости, наблюдая за хаосом с выражением лица, застрявшим между весельем и чем-то более темным, более голодным.
— Мой король, — сказал старший стражник Валену, — что вы прикажете нам с ней делать?
Вален ответил не сразу. Он стоял, глядя на мою борьбу, рассеянно касаясь раны от укуса на шее; его глаза ни на секунду не отрывались от моих.
— Мой король? — снова окликнул его стражник; в его тоне явно слышалась неуверенность.
— Держите ее, — наконец сказал Вален странно отстраненным голосом. — Просто… держите ее.
Тогда я это увидела — истончение его контроля, видимое в легкой дрожи его рук, в напряжении вокруг глаз, в том, как он, казалось, боролся за то, чтобы сохранить дистанцию между нами. Легкое мерцание оттенка его кожи. Бог был теперь ближе к поверхности: Вхарок рвался против оков человеческой формы Валена.
Вален подошел ближе. Я потянулась к нему, каждая фибра моего существа тянулась к тому, что мог дать только он.
Его рука метнулась вперед, пальцы впутались в мои волосы, откинув мою голову назад, чтобы обнажить горло над ошейником. Острая боль пустила по моему телу разряд извращенного удовольствия, исторгнув стон с моих губ.
— Хочешь меня, принцесса? — голос Валена был немногим больше хрипа, его дыхание обжигало мое обнаженное горло. — Будешь ползать передо мной, умолять меня, отдашь все, чем ты являешься, ради минутного облегчения?
— Да, — выдохнула я; признание было вырвано из какого-то первобытного места по ту сторону стыда. — Пожалуйста.
— Видишь, кто ты? — спросил Вален; его голос был опасным мурлыканьем в мое ухо. — Во что ты превратилась? — его хватка на моих волосах стала крепче, посылая новые искры боли-удовольствия вниз по позвоночнику.
Мне было все равно. Мне было все равно, как я выгляжу. Мне было плевать на стражников, на мое достоинство и вообще на все, кроме сжигающей меня потребности. Я повернула свое лицо к его, ища его рот своим ртом: по ту сторону стыда, по ту сторону здравого смысла.
Вален отшатнулся прямо перед тем, как наши губы могли встретиться; в его глазах вспыхнуло что-то похожее на триумф, смешанный с неохотой.
— Наслаждайся ночью, моя королева, — промурлыкал он; в его голосе слышался грубый смех. — Надеюсь, я буду преследовать тебя во снах так же часто, как ты — меня.
С последним, пренебрежительным жестом он отпустил мои волосы и отступил. Потеря контакта была похожа на то, как если бы меня окатили ледяной водой; из моего горла вырвался крик протеста.
— Разрежьте ее путы, — приказал он старшему стражнику. — Затем оставьте ее. К утру это пройдет.
Стражник замешкался.
— Сир, в таком состоянии…
— Она не причинит себе вреда, — перебил Вален, по-прежнему не сводя с меня темного, интенсивного взгляда. — Прямо сейчас она хочет только одного, и ей нужно, чтобы я это облегчил.
Жестокая правда его слов пустила сквозь меня еще одну волну отчаянной нужды. Я снова рванулась к нему, но хватка стражника была твердой.
Вален повернулся, чтобы уйти; его движения были плавными и контролируемыми, несмотря на видимые свидетельства его возбуждения и кровь, все еще пачкавшую его воротник.
— Вален! — закричала я ему вслед, мой голос сорвался на его имени. — Не оставляй меня так! ВАЛЕН!
Он остановился в дверях, оглянувшись через плечо с улыбкой, которую я не могла прочесть: отчасти жестокой, отчасти напоминающей сожаление. — Это был твой урок о разнице между неповиновением и глупостью, принцесса. В следующий раз, когда вонзишь зубы в мою плоть, помни о последствиях.
Его смех эхом отозвался в коридоре — звук, который в нормальных обстоятельствах привел бы меня в ярость, но сейчас лишь усилил отчаянную нужду, царапающую мои внутренности.
— Трус! — закричала я вслед его удаляющейся фигуре. Когда он не вернулся, я снова опустилась до мольбы. — Нет, Вален, пожалуйста. Пожалуйста, вернись, мой король. Пожалуйста!