Я слегка повернулась, тяжелая ткань закружилась вокруг щиколоток.
— Не нужно извиняться за правду, Матильда. — Красота платья была неоспорима, как и то, как оно подчеркивало мою бледную кожу и темные волосы. — Хотя, у ноктарцев, похоже, весьма своеобразный вкус.
На другом конце комнаты, сидя на коленях у Изольды, Лайса хлопнула в ладоши с невинным восторгом.
— Мири похожа на ягодку! А потом будут танцы? Можно я приду?
Руки Изольды защитным жестом крепче обняли мою сестру, хотя ее улыбка оставалась нежной.
— Твоя сестра выглядит как королева, — поправила она, и ее глаза встретились с моими с теплотой, которая противоречила напряжению в ее плечах.
Я пересекла комнату; тяжесть платья уже стала привычной, и опустилась на колени перед сестрой, взяв ее крошечные ручки в свои.
— Праздник будет слишком поздно для маленьких принцесс, — сказала я ей, стараясь говорить легко. — Но я обещаю пересказать каждую деталь. Музыкантов, еду, танцы. Ты услышишь обо всем.
— Даже про торт? — спросила она, широко распахнув глаза с полной серьезностью.
— Особенно про торт, — пообещала я, хотя и задалась вопросом, когда я выполню эту клятву, и выполню ли вообще. От этой мысли под грудиной заныла тупая боль.
— Торт будет на твоем собственном дне рождения, — напомнила ей Изольда, убирая непослушный золотистый локон со лба Лайсы. — Всего через две недели. И в этот день ты будешь в центре всеобщего внимания.
Казалось, это удовлетворило Лайсу, которая тут же пустилась в подробнейшее описание того самого цвета кондитерского изделия, которое она ожидала увидеть.
Я слушала ее лепет, запоминая каждый оживленный жест, каждую взволнованную интонацию. Это то, что я заберу с собой в Ноктар. Не шелк и драгоценности, которые паковали в богато украшенные сундуки, а эти украденные моменты обычного счастья, сохраненные, как засушенные цветы, между страницами моей памяти.
— Принцесса, — мягко перебила одна из служанок, — мы должны закончить с вашей прической до начала церемонии.
Я быстро поцеловала Лайсу в лоб и поднялась, багровая ткань зашуршала вокруг меня, словно перешептывающиеся секреты. Вернувшись к зеркалу, я поймала взгляд Изольды. В нем я видела тревогу, которую она не могла до конца скрыть, вопросы, которые не осмеливалась задать вслух при таком количестве ушей.
Служанка начала заплетать мои темные волосы в сложную прическу, вплетая в косы мелкие гранаты в тон платью. Каждый рывок за волосы был острым напоминанием о моем бессилии, каждый камень — каплей крови, которая больше не прольется.
— Тебе не обязательно это делать, — пробормотала Изольда, присоединяясь ко мне и оставив Лайсу на попечение служанки, которая принялась вплетать ленты в ее золотистые кудри. — Должен быть другой выход.
— Разве? — спросила я, не оборачиваясь. — Мой отец все устроил. Король Вален согласился. Договоры подписаны. Ты хочешь, чтобы я сбежала в ночь, как какая-нибудь испуганная дева из сказок бардов?
— Если потребуется. — Сталь в голосе Изольды заставила меня наконец обернуться.
Я медленно выдохнула.
— И куда бы я пошла? Кто приютит незаконнорожденную дочь Варета, когда Ноктар явится искать свою обещанную невесту? — Я покачала головой. — Кроме того, в этом союзе есть свои преимущества.
— Преимущества, — эхом отозвалась она, и слово прозвучало плоско от недоверия. — Мирей, слухи…
— Скорее всего, преувеличены. — Я перебила ее, хотя и сама не была в этом до конца уверена. — А если нет, то, возможно, монстр — это именно то, что нужно Варету в качестве союзника.
Губы Изольды сжались в тонкую линию.
— А как же ты? Что нужно Мирей?
— Мне нужно… — Слова застряли в горле. Контроль. Выбор. Власть над собственной судьбой. То, что всегда ускользало от меня при дворе моего отца. — Мне нужно иметь значение, Изольда. Быть кем-то большим, чем позор короля, спрятанный в тени.
Его глаза смягчились от понимания.
— Ты всегда имела значение. Для меня. Для Лайсы.
— Я знаю. — Я потянулась и сжала ее руку — чувство, по которому я буду скучать больше, чем смела признаться. — Но став королевой Ноктара, возможно, я наконец-то обрету голос, который нельзя будет игнорировать.
Подошла служанка с серебряным подносом, на котором стояли кубки с пряным вином. Я взяла один; в этот момент губы Изольды приоткрылись, словно она собиралась возразить еще что-то — но она прикусила язык. Она знала меня достаточно хорошо, чтобы понять, когда я уже приняла решение.
Служанка поклонилась и отошла, оставив поднос в пределах досягаемости. Я сделала еще глоток, наслаждаясь пряностью вина на языке.