В ответ его хватка стала крепче, сквозь стиснутые зубы вырвалось едва слышное шипение.
— Опасная игра, жена, — предупредил он, хотя в его голосе слышались нотки признательности.
Перед нами выросла кровать, ее шелка цвета слоновой кости поблескивали в свете свечей. С удивительной нежностью Вален уложил меня в самый центр; мои темные волосы рассыпались по богатой ткани, как чернила. Он отступил на шаг, и его глаза прошлись по моей обнаженной фигуре с нескрываемым голодом.
Я должна была бы чувствовать себя уязвимой, беззащитной под его хищным взглядом. Вместо этого я чувствовала себя могущественной. Желанной. Я нарочито потянулась, слегка выгнув спину, наблюдая, как его глаза следят за движением с неотрывным вниманием.
— Вы собираетесь только смотреть на меня? — бросила я вызов, и мой голос прозвучал более хрипло, чем я планировала. — Или вы планируете что-то со мной сделать, теперь, когда я в вашей власти?
В его глазах вспыхнул опасный блеск.
— Нетерпеливы, не так ли? — Он поставил одно колено на кровать, матрас прогнулся под его весом. — Хорошее приходит к тем, кто ждет, Мирей.
Помоги мне боги, звук моего имени на его губах пробудил во мне потребность, которая затмила все мысли. Я хотела его. Хотела этого короля, этого завоевателя, этого человека, который забрал меня как политический трофей. Это осознание должно было бы привести меня в ужас, должно было бы напомнить мне обо всем, что я рисковала потерять, сдавшись ему. Вместо этого оно высвободило дикость внутри меня. Освободило голод, который соответствовал его собственному — желание, не запятнанное политикой или гордостью.
Вален забрался на кровать, расположившись надо мной, но не касаясь меня. Его колени устроились по обе стороны от моих бедер, руки уперлись в матрас рядом с моими плечами. С нарочитой медлительностью он опустился, пока наши лица не оказались в нескольких дюймах друг от друга; его дыхание согревало мои губы.
— Скажи мне, чего ты хочешь, — мягко потребовал он.
— Тебя, — прошептала я, и это признание вырвалось у меня прежде, чем я успела обдумать его последствия. — Я хочу тебя.
Медленная улыбка расплылась по его лицу — торжествующая и в то же время признательная.
— И ты получишь меня. — Он шевельнулся, раздвинув мои бедра своими коленями; внезапная властность этого жеста исторгла из моих губ рваный вздох.
Казалось, этот звук доставил ему удовольствие: темный смешок вырвался из его груди, когда он устроился между моих раздвинутых ног. Ткань его брюк терлась о чувствительную плоть моих внутренних поверхностей бедер, и это трение было одновременно сводящим с ума и недостаточным. Я потянулась к шнуровке его парадного наряда, пальцы возились с несвойственной им неуклюжестью.
— Вы все еще одеты, — пожаловалась я, дергая за сложные застежки.
Вален перехватил мои запястья одной большой рукой, мягко, но твердо пригвоздив их к кровати над моей головой.
— Терпение, — пожурил он, и это слово прозвучало как шелковый приказ. — Спешить некуда, Мирей.
— Я нетерпеливая женщина, — парировала я, извиваясь под ним в тщетной попытке создать трение, которого жаждало мое тело.
Его улыбка стала глубже, превратившись в нечто волчье.
— Нет, я так и думал. — Он опустил голову, его губы коснулись чувствительной раковины моего уха. — Но сегодня ночью ты научишься терпению. Сегодня ночью ты узнаешь, что значит, когда тебе поклоняются должным образом.
Прежде чем я успела придумать ответ, его рот переместился на мое горло; зубы царапнули нежную кожу там, где бешено бился пульс. Я инстинктивно запрокинула голову, предлагая лучший доступ, и это вызвало еще один одобрительный смешок с его стороны. Его свободная рука выписывала ленивые узоры по центру моего тела, кончики пальцев призраком скользили по изгибу груди, впадине талии, выпуклости бедра.
— Ты захватываешь дух, — пробормотал он мне в ключицу; его дыхание обжигало кожу. — Каждый дюйм твоего тела заслуживает внимания.
Верный своему слову, Вален начал медленное исследование моего тела; его рот следовал по пути, проложенному пальцами. Он отпустил мои запястья, но невысказанный приказ держать их над головой остался. Я подчинилась, не из покорности, а из любопытства — что сделает этот человек, этот король, которого боятся во всем королевстве, получив свободный доступ к моему телу?