В отличие от большинства придворных, она никогда не вздрагивала под моим взглядом и не обращалась со мной так, словно я переносила какую-то заразную болезнь.
— Принцесса Мирей, — официально поприветствовала она, хотя в ее глазах светилось тепло настоящей дружбы. — Принцесса Лайса. Какую очаровательную картину вы собой являете.
Лайса просияла от комплимента, а я слегка подвинулась, чтобы освободить для Изольды место на небольшой скамеечке рядом с моим стулом.
Она опустилась на нее с изяществом, приобретенным за годы навигации по придворным пространствам, с безупречно уложенными пепельно-русыми волосами и серо-зелеными глазами, от которых ничто не ускользало.
— Я уж начала думать, что ты не придешь, — тихо произнесла она, понизив голос так, чтобы он не долетал ни до чьих ушей, кроме моих. — На этот раз приглашение королевы показалось особенно… настойчивым, а я знаю, как сильно ты любишь, когда тобой командуют.
— Это и вправду больше походило на королевский указ, — пробормотала я в ответ. — Как бы я могла отказаться?
Губы Изольды дрогнули в признании того, как часто я пыталась бросить вызов королеве.
— Что ж, я рада, что ты здесь. Эти сборища невыносимы без возможности поговорить хоть с кем-то вменяемым.
Лайса, начиная ерзать, заметила другого ребенка в противоположном конце комнаты и заерзала, чтобы ее опустили на пол.
— Мири, пожалуйста, отпусти меня. Я хочу поиграть с дочкой леди Келлет.
Я отпустила ее, глядя, как она убегает с непосредственной энергией детства.
— Не помни платье, — тихо крикнула я ей вслед — напоминание, которое почти наверняка будет проигнорировано.
Повернувшись к Изольде, я обнаружила, что она наблюдает за мной с легкой улыбкой.
— Лайса тебя обожает, — пробормотала она. — Это сводит королеву с ума.
— Одно из маленьких жизненных удовольствий, — призналась я, позволив себе легкую улыбку в ответ. — Как твои дела? Я тебя почти не видела последние несколько дней.
Изольда огляделась по сторонам, убедившись, что никто не обращает на нас внимания, затем наклонилась ближе.
— Я была… занята, — сказала она, и на ее щеках проступил румянец.
Я изогнула бровь.
— Занята? Звучит интригующе. Рассказывай.
— Помнишь сына конюшего, о котором я упоминала? — прошептала она, и в ее глазах заискрился тайный восторг. — Того, у которого…
— Плечи молодого бога и руки, способные укротить дикого коня? — закончила я за нее, позабавленная ее внезапной стыдливостью. — Припоминаю, ты довольно поэтично отзывалась о его различных достоинствах, да.
Ее румянец стал ярче.
— Ну, у нас тут появились кое-какие… продвижения.
— Продвижения? — переспросила я, понижая голос, чтобы соответствовать ее заговорщицкому тону. — Должна ли я понимать, что эти продвижения произошли где-то в уединенном месте, и, возможно, в них было задействовано меньше одежды, чем предписывают приличия?
Глаза Изольды расширились от скандального восторга.
— Мирей! Обязательно быть такой прямолинейной?
— Предпочитаешь, чтобы я говорила загадками и метафорами, как придворные поэты? — поддразнила я, чувствуя, как часть напряжения уходит из моих плеч.
Вот почему я ценила Изольду. Она относилась ко мне как к другу, а не как к диковинке или угрозе. С ней я могла забыть о тяжести положения постыдной тайны короля Эльдрина, живого оскорбления королевы Иры, вечного изгоя двора.
По крайней мере, хотя бы на мгновение.
— Возможно, мне стоит сочинить оду о союзе благородной леди и простого конюха, об их страстных объятиях под урожайной луной…
— Прекрати, — прошипела она, хотя под ее возмущенным тоном булькал смех. — Это было не под луной. Это было на сеновале, и это было… познавательно.
Я в притворном ужасе прижала руку к сердцу.
— На сеновале? Как скандально по-деревенски с вашей стороны, леди Изольда. Что бы сказала ваша матушка?
— Ее бы наверняка хватил удар, а затем она немедленно устроила бы мой брак с каким-нибудь дряхлым бароном, страдающим подагрой, — сухо ответила Изольда. — И именно поэтому она никогда не узнает, как и кто-либо другой. — Она наградила меня многозначительным взглядом. — Кто-либо.
Я смягчила свою насмешливую улыбку.
— Твой секрет со мной в безопасности, как и всегда. Хотя, надеюсь, этот конюх ведет себя осмотрительно. У двора везде есть глаза, а королева была бы только рада скандалу, чтобы отвлечь внимание от слухов о Кровавом Короле.
При упоминании короля Валена выражение лица Изольды посерьезнело.