Я откинула голову на стену, глядя вверх в темноту, где, как я знала, был потолок, хотя и не могла его видеть.
— Месть, — повторила я это слово; мой голос был едва слышен, когда я обдумывала то, чего хочу. Я действительно хотела мести, и я получу ее, но сначала мне нужно было желание выжить. — Я просто хочу, чтобы перестало болеть.
Тишина растянулась между нами, заполняемая лишь мерным капаньем воды и отдаленными звуками дворца наверху. Когда он заговорил снова, его голос изменился — стал глубже, почти нежным.
— Я могу исцелить твое тело, — сказал он, каждое слово было выверено и наполнено смыслом. — Я могу срастить разорванную плоть, очистить от инфекции, срастить кости. Но другая боль — раны, которые живут в памяти и духе, — они остаются вне моей досягаемости.
Это признание повисло в пространстве между нами, суровое и непреклонное. Я очертила контур маленького камушка, вмурованного в пол, следуя за его зазубренными краями кончиком пальца. Пустое пространство за ребрами, казалось, расширилось при его словах, словно признавая их истинность до того, как мой разум смог полностью ее осознать.
Но он еще не закончил.
— Только время лечит эти раны. — Он сделал паузу, словно обдумывая собственные слова. — И сон, иногда. Сон может исцелять по-своему.
— Я в порядке, — настояла я, слыша то, о чем он недоговаривал. — Мне не нужно спать.
— Отдыхай, — сказал он, теперь еще мягче. — Побереги силы для того, что будет дальше. Вхарок не славится своим милосердием, и он очень долго ждал этой мести.
Напоминание об обещанном возвращении Валена на рассвете послало по мне новый приступ страха. Какие новые пытки он придумал за время моей болезни? Какие страдания ждут меня, когда ночь сменится утром?
— Что он со мной сделает? — прошептала я; вопрос вырвался без сознательного намерения.
Последовала долгая пауза, затем:
— Ничего такого, что убьет тебя, — сказал Смерть наконец. — А кроме этого… я не могу сказать.
Я кивнула, прислонившись к камню, хотя он и не мог видеть этого жеста.
— Спасибо, — тихо сказала я, — за то, что поговорили со мной.
— Иди, отдыхай теперь, — ответил он; его цепи тихо звякнули, когда он отодвинулся от стены. — Сегодня ночью мне больше нечего тебе предложить.
Намек был ясен, и я понимала, что не стоит испытывать удачу. Какая бы хрупкая связь ни возникла между нами, она все еще была неуверенной, легко разрушаемой нежеланной настойчивостью. Я отстранилась от стены; конечности внезапно отяжелели от усталости, которая, казалось, просачивалась из самых костей.
Я свернулась калачиком на тонком матрасе, натянув одеяло на плечи, обдумывая странный союз, формирующийся в темноте этих подземелий. Смерть, возможно, и не был моим другом — возможно, даже не был способен на дружбу после стольких лет в этих темницах, — но он разговаривал со мной, разделил беседу, которой Вален наверняка предпочел бы избежать.
Завтра Вален вернется со своими обещанными мучениями. Сегодня ночью я обрела по крайней мере шепот союзника, хотя его истинная природа и мотивы оставались окутанными тайной.
Но этого должно быть достаточно.
О крови и неповиновении
Я услышала их раньше, чем увидела — шарканье сапог по камню, звон ключей, тихое бормотание людей, которым приказали подготовить женщину к пыткам.
Я сидела, прислонившись спиной к холодной стене, подтянув колени к груди под тонкой тканью сорочки, и смотрела, как тени вытягиваются по полу, когда свет факелов залил коридор. Сон избегал меня с тех пор, как я поговорила со своим предвестником. Вместо этого я провела ночь, изучая каждую трещину в полу, каждый скол на каменных стенах — все, что угодно, лишь бы отвлечься от понимания того, что сегодня Бог Крови начнет свою месть всерьез.
Я не сдамся.
Трое стражников появились у дверей моей камеры; их лица скрывали пляшущие тени от факелов. Один возился с замком, в то время как другие стояли, положив руки на оружие, словно я — одинокая женщина в каменной камере — могла каким-то образом одолеть их всех.
— На ноги, — рявкнул тот, что отпер дверь. Двое других вошли, направляясь ко мне с заученной эффективностью.
Я не пошевелилась.
— Мне вполне удобно там, где я есть, спасибо.
Один из стражников рванулся вперед, схватив меня за руку.
— Король не любит, когда его заставляют ждать.
— Какая для него неприятность, — сказала я, вырываясь из его хватки. Мое сопротивление было вознаграждено ударом тыльной стороной ладони по лицу, от которого моя голова дернулась в сторону, а во рту расцвел вкус железа.