— Селена! — прикрикнула на меня мама.
— Что, Селена?! Что?! Я уеду, чтобы не было проблем. Хорошо, хорошо. Соберу вещи и уеду.
— Ты никуда не поедешь! — подскочил с места Доминик.
— Тебя забыла спросить! Раз мы теперь живем так, то почему нет?
— Селена. – Эрик встал.
Но даже его вспыхнувшие глаза меня не испугали. Зверь бушевал, и я вместе с ним. Снова разлучаться с ними? Нет, проще воткнуть себе в глотку нож.
— Иди ты все к черту! — выкрикнула я со слезами на глазах. — Поверить не могу! Семья называется! Лучше бы я не возвращалась!
— Селена! — громыхнул голос Эрика, когда я выбежала с кухни.
Но мне было плевать. И на то, как я себя вела, и на его злость, и на все остальное. Они понятия не имеют, через что я прошла. И я больше в тот ад возвращаться не хочу.
Глава 4
Я лежала в кровати и смотрела в потолок, обижаясь на весь мир. Мне казалось несправедливым решение родителей.
Во-первых, потому, что я уже взрослая и вполне сама могу решать, где мне жить. Мне 19, черт возьми! А во-вторых, меня ранило то, что парням приходится менять привычную жизнь из-за моего возращения.
Конечно, в таком возрасте они уже могли бы жить отдельно, однако из-за перенаселенности острова молодые оборотни, еще не связанные с парой и не имеющие детей, обязаны жить с родителями. До поры, до времени. Пока не найдут пару.
И все-таки парни могли уехать. У обоих, и у Ника, и у Дара были свои дома из-за высокого положения Эрика в обществе. Как один из аширов – хранителей барьера, Эрик едва ли не приравнивался к нашей альфе, Цивилле.
Раньше все было иначе. Только мужчины владели силой и властью. Но после Великого переворота времена изменились. Примерно 200 лет назад альфой стала первая волчица, после которой только женщины по ее линии наследовали титул. А чтобы народ не восставал, аширами избрали только мужчин. И так было положено начало равноправного общества.
Но жизнь у аширов опасная, сложная и не всегда долгая. Особенно без пары. И к счастью, почти все наши действующие хранители нашли своих половинок. Так что тогда с барьером, если аширы становятся сильнее?
Я не успела дальше развить эту мысль, так как пришла мама. Я сразу же села, пододвинув колени, спрятанные под пледом, к груди.
— Не дуйся, я просто волнуюсь. — Мягко сказала мама, сев на кровать. — Милая, я не хотела тебя обидеть. Знаю, что ты у меня ответственная, и доверяю тебе. Я просто хотела подстраховаться, на случай, если..
Она не стала заканчивать предложение, но я и без этого ее поняла. И на душе стало еще гаже.
— Прости, малышка.
Я все же заговорила, мой голос звучал тихо, обиженно:
— Меня ранит одна мысль о том, что ты думаешь, что я могу по собственной воле..
— Я такого не думаю, глупышка. Дело в твоих.. провалах. Но раз ты сказала, что с ними покончено, думаю, можно не волноваться.
— Но ты все равно будешь. Я тебя знаю.
— Ты мой ребенок, как иначе?
— Мам, мне 19.
— Да, да, ты у меня уже взрослая. — Она погладила меня по голове.— Я точно могу оставить тебя с мальчиками?
— Ма-а-а-ам! — застонала я, запрокинув голову.
— А если вы друг друга поубиваете? Мы же с Эриком видим, какое напряжение витает между вами.
— Вы преувеличиваете. Мы просто немного поругались, когда я вернулась. — Слукавила я.
И ощутила болезненный укус совести. Ненавижу лгать маме. Но если не хочу повторения прошлого, придется крутиться и не так. А если сказать правду..? Нет. Тогда отношения в семье напрочь разрушатся. Я не хочу этого.
Это раньше бы даже смешение одинаковой крови не привело к последствиям, а сейчас наш народ стремится быть ближе к людям, а потому.. потому жить становится сложнее.
— Ладно, уже поздно. — Мама поцеловала меня в лоб. — Звони мне каждый день! И на мои звонки отвечай!
— Ты звонишь больше 10 раз!
— Лени!
Я раздраженно застонала и протянула:
— Ладно.
— И кстати. — Сказала мама, когда уже была у двери. — Даррелл все-таки решил пожить некоторое время в своей квартире.
После этой новости я так и не смогла уснуть и утро встретила помятая, не выспавшаяся и злая. Чертовски злая! Даже кофе с огромным количеством сахара и супер-шоколадным пирожным не помогли. Так и не доев десерт, я поморщилась и отодвинула от себя чашку. В этот момент дом сотряс громкий рев.
— Мелкая!
И чем я не угодила ему в 8 утра? Я слезла с высокого стула, собрала грязную посуду и опустила ее в раковину, чтобы помыть. В тот момент, когда я включила воду, в кухню влетел Ник.
— Что это?! — Он едва ли не засунул мне свои домашние тапочки в лицо.
— Твои тапки. — Я принюхалась. — Ты их пометил? Лучше так не делай – воняет.
— Прибью! – оскалился он.