Прежде всего, она не принадлежала к тому типу женщин, которые ему нравились. Она недостаточно высока ростом, грудь у нее — недостаточно плоская, ее глаза — не совсем голубые, рубашка и докинсы — не до конца застираны, лифчик — не очень бел, от нее не сильно пахло кофе, табаком, какими-то духами и ее телом. Ее кожа — недостаточно бела, ее волосы — недостаточно белокуры и прямы, они не совсем походили на шлем девы-воина.
— Нет. Все в порядке. Меня зовут Джо. Джо Каллен.
Они встретились взглядами и подумали о том, что если бы они поженились, то их звали бы Джо и Джо Каллены. Джо первый и Джо вторая.
Она заговорила первой. Она рассказывала, а он молчал.
— У меня работы через край. Нам лучше пройти в студию. Вы удивлены, что я на работе, в то время как моя подруга убита? Это занятие отвлекает меня от мыслей о ней. Его поймали? Они еще не схватили его, не так ли?
Они — это полицейские. Он один из них.
— Нет.
— В телесериалах преступников ловят в течение часа. В кино — в течение двух часов. У вас тяжелая работа. Люди считают, что вы должны действовать очень быстро.
Они захлопнули за собой тяжелую дверь и шли по длинному узкому коридору, миновав два коротких и узких. Вдоль коридора тянулся ряд плотно обитых кожей и тканью дверей, некоторые из них были приоткрыты, так что Каллен мог видеть за ними тускло освещенные комнаты с консолями, катушками для фильмов, кино- и видеопленками.
— Я впервые нахожусь в Брил-Билдинг, и ожидал увидеть здесь нечто другое. Чем здесь занимаются люди?
— Вы ожидали увидеть здесь Кэрол Кинг и Джерри Гофин, Лайбер и Столлер, распевающих песенки? Мы воспроизводим звук. Мы дублеры. Мы не видим дневного света. Дженни говорила, что я генетически предрасположена в такой работе. Я как рыба-альбинос, заплывшая в пещеру.
Каллен спросил:
— Дублеры?
Джо Данте открыла толстую дверь в конце узкого коридора и пригласила Каллена войти в комнату.
— Вы знали Дженни?
Каллен стоял на пороге темной комнаты. Он не хотел входить в нее один и ждал, пока она войдет тоже. Он надеялся, что не на все вопросы, которые они зададут друг другу, у них найдутся ответы, как это бывает в телесериалах. Он желал, чтобы оставалось как можно больше всякого рода загадок и темных пятен, как в настоящей жизни. Каллен знал, что не будет относиться к Джо легкомысленно, но мог по праву оценить некоторые ее достоинства.
Он был профессионалом. Сам шеф сказал ему это, сидя рядом с ним на скамейке возле своего, кабинета вчера вечером. Он говорил ему также о жалобе, которую подала на него молодая женщина-офицер, обвинявшая его в сексуальных домогательствах.
— Ты профессионал. Относись к этому, как к обычному расследованию. Как к любому другому.
— Это не так легко сделать, — сказал Каллен. — Она мертва, ты мой шеф, мы старые друзья. Боюсь, что эта работа не для меня.
В холле больше никого не было, но Хриньяк все равно понизил голос:
— Никому не говори о том, что я тебе сейчас расскажу. В течение этого года мы оценивали детективов по шкале честности. У тебя очень высокий рейтинг.
— Шкала честности?
— Я знаю, что все это чепуха, но в этом что-то есть. Люди доверяют тебе, вот что я хочу сказать. К тому же, говоря откровенно, мы с тобой уже давно не поддерживаем дружеских отношений. Я очень занят, к тому же нахожусь в кабинете на верхнем этаже, а ты работаешь внизу или на улице. Мы пересекаемся раз в два месяца, встречаясь в лифте. Ты обычно бываешь не один, а с другом или товарищем по работе, так что я не решаюсь поболтать с тобой, чтобы не нервировать твоих друзей. Я ведь ваш шеф, и за мной постоянно бегают Мария и Элеонора, напоминая, что мне нужно сделать то-то и то-то и пойти туда, куда я уже опоздал. Да, мы раньше разговаривали по телефону, но я уже не помню, когда это было в последний раз. Мы обедали вместе с женами. Но, извини, Джо, я не могу вспомнить, когда это было.
— В последний раз это было в твоем доме, — сказал Каллен, — на Рождество 1979 года. Я был тогда детективом второго класса и все еще женат на Конни. Ты был инспектором полиции, и у тебя не было лысины. Верил была еще блондинкой, — он засмеялся, раскачиваясь из стороны в сторону, и хлопнул Хриньяка по плечу.
Но ничего веселого в этом не было. Это было непочтительно по отношению к старшим по званию.